— Значит, повезло тебе в тот день, — откликнулся Прохвост с переднего сиденья. — Если бы волки в то время тебя учуяли, вряд ли смогла бы уйти от погони. Хотя ты и сейчас ещё слишком мала для всех этих дел.
Карл прокашлялся, хмыкнул задумчиво.
— Ну, ты девчонка непростая, — сказал он. — Видно, присматривали за тобой, и не только эта твоя Грета. А всё ж таки удивительно вовремя появился тот человек.
— Я его и после видела, — сказала Марта. — Старшие девчонки, дуры такие, сказали мне однажды, что будто кто в лунную ночь прыгнет из высокого окна, тот от любых болезней исцелится. Подбивали меня прыгнуть, чтобы спина стала ровной и ноги, как у всех. Самое высокое окно у нас было на чердаке. Туда меня довели, да сами же испугались. Труди влипла рожей в паутину, как заверещит, как побежит, остальные за ней. Воспитательш перебудили, те ругались, злющие. Я их крики слышала. Сама-то я ничуточки не боялась, нырнула за старый сундук, меня и не заметили. А когда всё затихло, пошла к окну.
— Вот же дурёха! — перебил её Карл. — Не соображала, что ли, что только кости себе переломаешь?
— Да откуда мне было знать? Я же им верила! И почему-то мне казалось, что это очень правильно, что так и надо: прыгну вниз, и стану совсем другой, какой и должна быть. Так вот, окно я раскрыла, села уже на подоконник, и вдруг сверху голос: «Ты что же это творишь»? Я невольно наклонилась поглядеть, да чуть вниз и не улетела, меня только чудом тот человек и удержал. Это снова оказался он, и уж не знаю зачем, только в ту ночь он сидел на крыше. Так мы с ним до рассвета и просидели вместе, и он мне сказки рассказывал, а утром я проснулась в своей постели. Грета меня тогда ужас как отругала, я только с ней и поделилась, а на чердачную дверь с того дня навесили здоровенный замок. И вот что странно: уснула-то я, видно, на крыше, а как в комнате оказалась — неясно. Девчонки, что со мной были, вернулись без меня и спать легли, так что не видели ничего. А Грета сказала, что я, наверное, на чердаке испугалась и не помню от страха, как пришла назад, а остальное мне снилось. Но не верю я, что это сон был. Слишком уж он подробный, да и не забылся ни капельки, как другие сны.
— Ну, если это взаправду было, — проворчал Карл, — то нам бы сейчас не помешал тот человек. Уж не знаю, как мы выкрутимся. Ладно, там поглядим.
За окном уже совсем стемнело, когда фургон замедлил ход.
— Так, ребятки, — сказал Карл, — впереди пост, а я всё ещё не имею соображений, как бы нам его миновать. План такой: действовать по обстоятельствам. Парень, ружьё возьми. Стрелять умеешь?
— Нет, — растерянно ответил Прохвост.
— Ну, может, пока оно и к лучшему. Если дела пойдут плохо, просто пригрози кому-то и сделай вид, что можешь выстрелить. Да на меня не направляй, осёл ты этакий! В землю, в небо, только не на людей, усёк?
— Ага.
— А сейчас спрячь его, дубина! Если мы подъедем к посту с ружьём, торчащим из окна, то никакого разговора уж точно не выйдет. Вы, девчонки, в уголок, светляка гасите, чтобы никто не разглядел, что там в кузове творится. И молчите — скажу, что груз везу. Готовы?
И раньше, чем кто-то успел ответить, машина рванула вперёд. Хитринка едва лишь сунула светляка в торбу и отошла к стене, как раздался свист снаружи. Карл ударил по тормозам.
— Стойте! Вы куда? — раздался голос.
— Мы к западной шахте с грузом, вот, велели доставить, — ответил Карл. — Пропуска показать?
— Разворачивайтесь. Никого не велено пускать, дороги закрыты!
— Вот дела! — огорчённо протянул Карл. — А что ж такое, случилось что?