По гостиной прокатилась лавина взволнованных вздохов и сдерживаемых восторжённых возгласов. Нарастающая интрига заставила замереть дыхание. Несколько растерявшиеся зрители, не зная, как себя вести, притихли и с волнением ждали дальнейшего развития событий.
И опять ударил медный гонг.
Буммм! – низкие вибрации звука проникали в душу.
Буммм! – мелодичное дрожание тональности в кромешной темноте.
Вновь тихо запела флейта.
Над столом в центре комнаты появилось слабое зеленовато-жёлтое свечение.
Публика замерла в предвкушении.
Глава 6. ОРАКУЛ ПОЛНОЧНОГО СОЛНЦА
Нежное свечение в центре комнаты, медленно кружащееся под мелодичную песнь флейты, притягивало взгляды, и вся публика углубилась в созерцание.
Баронесса Архипова под руку со своим невольным кавалером застыли у входа в гостиную. Господин Умпраза, мельком глянув на несерьёзный источник света, непонятно отчего вьющийся в пространстве, понял, что пробираться к монарху ему придётся опять в кромешной темноте. Досадуя на себя, он лихорадочно раздумывал, как бы проскользнуть к королю, не налетев на мебель или гостей. Не единожды помянув тьму, он решил двигаться на ощупь – местонахождение Климентия Х всё же было ему приблизительно известно. Но тут его осторожно потянули за рукав, и он вынужден был пригнуться.
– Господин герцог, что ж Вы так разсопелись, как жеребец после скачки? – возмущённо выговаривала ему баронесса. – Ну имейте же хоть какое-то воспитание – Вы же в приличном обществе, в конце концов! – её жаркий шёпот обжигал ему ухо.
Герцог остолбенел. Потом глубоко вздохнул и принял решение.
– Баронесса! Всему есть предел. Вашей дерзости тоже. Если Вы сей же миг не отведёте меня к королю, клянусь, я разнесу Ваш доморощенный театр к праховой бабушке! – так же тихо сказал он ей на ухо, стараясь не вдыхать глубоко флёр её опьяняющих духов.
– Ах, так Вы всё-таки не оставили свою затею… – фыркнула баронесса. – Так бы и сказали, что Вам к Климентию надо...
– Господа, – неожиданно раздался приглушённый мужской голос, – нижайшая просьба вести себя потише – право слово, вы мешаете внимать мистификации!
– Прошу простить, господа! – бросила хозяйка дома в темноту.
И потянула тайного советника куда-то в сторону. Он несколько замешкался. Маленькая рука, соскользнула с его предплечья и нырнула в его ладонь – он непроизвольно сжал тонкие пальцы. Затем поднёс к губам и поцеловал. И тут же разозлился собственной непредсказуемости.
– Пойдёмте же! – её было чуть слышно, но ему показалось, что он различает в её шёпоте улыбку. Железный Эльрих послушно двинулся за тянувшей его рукой, стараясь идти аккуратно – не дай небо наступить на подол баронессы! Ведь … Да нет же – он даже не собирается об этом думать! В общем, ему срочно нужно попасть к королю!
Буквально через пару минут они совершенно беспрепятственно очутились в нужном месте, предварительно остановленные его же подчинёнными – стража блюла безопасность монарха как никогда. Маленькая рука выскользнула из кисти герцога и ночная госпожа бесшумно исчезла. Слегка подсвечивая себе затенёнными газовыми фонарями, его обсмотрели с ног до головы в части гостиной, отделённой от остальных гостей плотными занавесями. Короля было едва видно. Он сидел ближе к середине занавесей и сквозь узкую щель наблюдал за начавшимся представлением. На появление своего тайного советника монарх не обратил ровно никакого внимания. А тот, мельком окинув помещение опытным взглядом и убедившись в его безопасности, несколько расслабился. Встав за спиной государя, он тоже стал наблюдать за разворачивающимися событиями в Малой гостиной.
«Она видит в темноте!» – совершенно некстати пришла нежданная мысль. – «У неё мистически сверкают глаза!» – господин Умпраза окончательно убедился в своей догадке. – «Но – как?! Ведь там не было источника света!..»
А в центре комнаты продолжалось мистическое действо.
Возникшее из темноты свечение постепенно разрасталось, начиная сиять всё сильнее и сильнее, плавно закручиваясь восходящей спиралью под чарующие напевы флейты. Оно переливалось всеми присущими только что исчезнувшей с неба луны оттенками.
Слегка зеленоватый свет перетёк в нежную, сливочного оттенка пастель, которою так любили живописцы оттенять красоту изображённых на портретах дам. Полупрозрачность пастели вдруг начала насыщаться и сгустилась до достаточно сильного цвета деревенского жёлтого сыра, обожаемого аристократами к рубиновому вину. Затем стало бледнеть и вот уже перед зрителями белый кружащийся свет приобретает льдисто-голубоватый оттенок.