Затем закручивающееся в вихрь свечение стало ещё более разрастаться с боков, уплотнилось и образовало шар, удивительно похожий на ночное светило. Музыка вдруг рассыпалась продолжительным хрустальным звоном и в бархатной темноте стали появляться искрящиеся брызги. Множество маленьких осколков заиграло кристаллическим блеском. Их становилось всё больше и больше, и присутствующие не могли оторвать глаз от их звёздного сверкания. Казалось, что сама ночь вошла в гостиную, подарив и огромную луну, и искрящиеся звёзды благодарным зрителям.
Неожиданно хрустальный звон затих. Его сменил приглушённый напев медной чаши, извлечённый чуткими перстами музыканта, плавно водящими по её краю.
Голубоватый шар, напоминающий луну, стал верхушкой своей вытягиваться в кокон, превращаясь в огромный бутон сияющего света.
Вновь запела флейта, навевая несколько меланхоличное настроение. И бутон этот медленно, будто повинуясь звучащей мелодии, начал раскрываться, являя взорам затаивших дыхание зрителей сияющую середину цветка. Из неё вился тонкий звёздный дымок. В восходящей спирали он увеличивался и вдруг образовался в похожую на призрак фигуру человека, парящего над столом. Человек, весь состоящий из этого искрящегося дымка, как будто восседал на лунном светящемся облаке, скрестив ноги на юго-восточный манер. Ни лица его, ни волос, ни цвета кожи, ни одеяния нельзя было понять – одни лишь сверкающие звёзды заполняли его облик.
Публика ахнула, вздохнула и разразилась неистовыми аплодисментами.
– Ах, чародей! Взгляните! Это – великий мистик! Оракул Полночного Солнца! – послышались тут и там восторжённые возгласы.
Звёздный призрак прижал правую ладонь к тому месту, где у людей обычно находится сердце и склонил голову в почтительном поклоне.
Многочисленные крики «Браво!», «Волшебно!» были ему ответом – не каждый день можно увидеть рождающегося из лунного света звёздного человека. И не каждую ночь. Даже Мистическую.
Бум-м-м! – опять раздался гонг медного диска, и зрители начали потихоньку затихать.
Бум-м-м! – тягучий томящий звук обострял внимание присутствующих.
Вновь полилась сентиментальная мелодия флейты.
Оракул Полночного Солнца развёл в стороны свои звёздные руки и в гостиной зазвучали его первые слова.
В ночь, лишь одну из четырёх,
Когда луны сиянья нет
Мы синих гор услышим вздох –
От таен древних ждём ответ.
О жизни нашей и судьбе,
Предназначении своём.
Узнаешь, друг, доверься мне –
Всё, что дано нам – мы возьмём.
Глубокий бархатный баритон завораживал мягкой вкрадчивостью тона, приятным лёгким акцентом и вязью непонятной риторики. Начало было интригующим. Публика зачарованно внимала. Лишь некоторые дамы в волнении усиленно обмахивались веерами. Да господин Тайный советник скептически хмыкнул, вздёрнув бровь – он был насквозь прагматичным человеком и не верил во всякого рода сомнительные мистификации.
Глава 7. КЛЯТВА
– Ах, наконец-то! Началось! – услышала Генриэтта торжествующий шёпот подруги. – Сейчас мы всё узнаем, дорогая. Это не просто какой-нибудь бродячий прозорливец или посредственный спирит, коих развелось сейчас неисчислимое множество. Это – настоящий маг, иллюминат и чудодеец! Не зря же Елизавета Гордеевна его аж с островов заокеанских пригласила, а она в этом знает толк. Ведь там … – и госпожа Ликовская, склонившись к уху своей приятельницы, поведала ей нечто совершенно невозможное.
– В самом деле? – чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в лицо Маргариты Львовны, изумилась Генриэтта.
– Даже не сомневайся! – убедительно кивнула ей Марго. В глаза её попадали блики от сверкающих жёлтых кристаллов с маски Генриэтты и оттого светились они необычайно яркой бирюзой. Генриэтта невольно залюбовалась красотой блистающего взора графини.
Низкий голос, заставляющий учащённо биться женские сердца, отвлёк её от созерцания.