– Ах, не сердись на неё, дорогой, – Присцилла дружески пожала ему руку. – Она такая непосредственная и в этом её очарование, – притихшей девушке досталась ободряющая улыбка. – А давай мы с Карминой сделаем вид, что ничего не видели и ничего не знаем. И ты сам решишь, когда проявить свой сюрприз. Когда пожелаешь, – румяное лицо дамы светилось пониманием и добротой.
– Конечно, дорогая, – едва смог процедить герцог, вне себя от бешенства. Он поспешно спрятал злополучный футляр и поднялся с кресла. – Пойду подышать свежим воздухом, что-то здесь стало душновато.
– Я с Вами, дядюшка, – пискнула Кармина и двинулась вслед за герцогом, не обращающим на неё никакого внимания.
Ни она, ни её родственник не заметили посмурневшего лица Присциллы, потухшего взгляда великолепных тёмно-зелёных глаз, изгладившихся милых ямочек на щеках, опустившихся уголков красиво очерченного рта. Тяжёлый горестный вздох вырвался из её груди, к которой она по привычке прижала сложенные ладони.
В одной из них она внезапно ощутила прохладную тяжесть. Чуть не вскрикнув, дама поднесла это нечто поближе к глазам и увидела таинственное мерцание лунного камня в форме замочного ключа.
«Ну вот ты и получила свой сюрприз, дорогая герцогиня» – иронично хмыкнула Присцилла. – «Возможно, это самый лучший из того, что следовало ожидать», – ладони, сложенные лодочкой, вновь прижались к груди, согрев лунным ключом её многострадальное сердце. На давно не целованные уста её вновь, чуть дрожа, прокралась робкая улыбка.
Господин Габрон, едва дыша от клокочущей в нём ярости, продвигался вслед за лакеем «подышать свежим воздухом». Его мрачное лицо, скрытое за маской, вся его напряжённая фигура излучали такие флюиды гнева, что люди, случайно скользнув по нему взглядом, непроизвольно отшатывались и вжимались в кресла, стараясь стать незамеченными.
Как он был зол! Зол на всех и вся! На болтливую племянницу, так некстати обнаружившую его секрет и тут же привлёкшую внимание супруги. На Присциллу, такую кроткую и милосердную, снисходительно подарившую ему возможность сюрприза. На Архипову, по чьей вине он вообще здесь оказался. На лакея, который вывел его из уютной освещаемой гостиной и ведёт теперь кто знает куда в слабом свечении газового фонаря, едва отталкивающего темень.
– Неужто у госпожи баронессы не хватило средств на приличное освещение? – ядовито буркнул он в спину прислуге.
– Прошу прощения у господина, Мистическая ночь колдует тьму. Все фонари гаснут, – терпеливо объяснил лакей капризному гостю. – Прошу, пожалуйте сюда.
Широкие стеклянные двери отблёскивали голубыми бликами газового светильника. Лакей пригласил господина министра и увязавшуюся за ним Карменситу на открытую галерею, опоясывающую фасад здания. Поставил светильник на круглый плетёный столик. Второй лакей тут же подал поднос с напитками и лёгкой закуской.
– Оставьте нас! – коротко приказал министр.
Слуги тут же удалились. Как они находили дорогу в темноте – оставалось загадкой. Но министра это мало волновало. Вернее, не волновало вообще.
Он резко обернулся к Кармине.
– Послушай, Карменсита!..
Барышня, только что с наслаждением вдохнувшая пьянящий аромат осенних листьев и намеревавшаяся присесть в плетёное кресло, невольно отшатнулась – лицо мужчины в чёрной маске, в голубоватых всполохах светильника казалось жутким.
– Вы пугаете меня, дядюшка, – пролепетала она, невольно пятясь.
– Нет, дорогая моя, я ещё не пугаю, – процедил Габрон. Его жёлтые глаза зловеще сверкали сквозь прорези. – Я не буду спрашивать, какой тьмы ты разоралась в гостиной… Я даже не стану тебя наказывать, ежели сиею ночью из-за этого не удастся выполнить в точности задуманный план… Придумаю что-нибудь, не впервой…
Кармина поёжилась.
– Но дядюшка, я же ничего дурного не сделала!.. – перебив родственника, попыталась защититься она. Вечер уже не казался ей тёплым – могильным, гиблым холодом веяло от рядом стоящего человека. И от этого её проняло мелкой дрожью.
– Но ежели, по своей несусветной глупости, ты упустишь мне короля… – Габрон сделал паузу, наполнил бокал и выпил крепкого напитка. Одобрительно крякнул. – Я… сошлю тебя… на Пепельные острова.
Кармина, стоявшая до этого ни жива ни мертва в ожидании его слов, как приговора, охнула и, пошатнувшись, схватилась за перила.