– Чтобы приторность эту убрать, – ворчливо повторял Климентий. Неверным жестом он выудил платок из недр своего туалета и стал отчищать им язык.
«Э-э-э… А ведь величество-то уже набрался», – усмехнулся про себя Умпраза. – «Берегитесь, прелестные нимфы! Особенно Вы, госпожа ясноглазая дама, ежели не намерены остаток ночи провести в некоем роскошном алькове».
Крепкий кофе с лимоном и любимыми тарталетками появился весьма кстати. Король наслаждался горячим ароматным напитком, морщился от кислого заморского фрукта и смаковал запёкшийся деревенский сыр в хрустящих пресных корзиночках. Голова его прояснялась, а настроение опять поползло вверх.
Результатом этого явилось вполне ожидаемое решение.
– Всё, терпение наше иссякло! – провозгласил король, вставая с кресла, потягиваясь и хлопая себя по бокам. – Немедля желаем прорицаний!
– Сей момент будет исполнено, Ваше Величество! – воскликнул с готовностью Умпраза, намереваясь выскочить из своего укрытия в гостиную. Ему самому уже надоело сидеть в этой засаде. Изнудился уже весь. Хотелось действия, движения, развития событий.
И они не заставили себя ждать.
Глава 11. ДАМА СЕРЕБРА
Внезапно в гостиной начало темнеть. Перламутровый свет, до этого волнами плескавший из цветка, начал постепенно утихать, гаснуть, подбираясь всё ближе к центру своего истока.
– О! Началось! – лихорадочно блестя глазами воскликнул монарх и плюхнулся в своё кресло. – Ай да прорицатель! Ай да молодец! Будто мысли Наши прочёл и сразу давай приводить к исполнению! – оценил Климентий Х расторопность Великого Мистика. – Видишь! – он повёл рукой в сторону центрального стола с парящим над ним чародейцем, как будто что-то можно было разглядеть в сгущающейся тьме, – Видишь, Эльрих, как люди подсуетиться вовремя умеют, – нравоучительным тоном попенял он своему напёрснику. – Учись, дружок, авось в люди выбьешься.
– А я сейчас где? – буркнул Умпраза, не ожидавший, что новый виток представления обернётся ему необоснованными упрёками.
– Да ладно тебе, сейчас ещё мелочиться начнём, – махнул рукой король.
Тайный советник только изогнул бровь и, поджав губы, покачал головой – очередная нелепость своего господина иногда приводила его в недоумение.
– Давай-ка поглядим, что далее пророк станет вещать, – предложил Климентий. Сам того не подозревая, неожиданно умилив Эльриха своим мальчишеским азартом. Тому захотелось, как это бывало в детстве, поцеловать в светлую макушку своего некогда названного младшего братца.
– Ну что ж, поглядим, – усмехаясь, согласился Умпраза.
И два любопытных мужских носа сунулись в прорезь тайной завесы.
Явит Мистическая ночь
Миракли, знаки и виденья.
Вглядись! Сумей себе помочь –
Имеет всё сейчас значенье.
Вновь запевшая флейта нежными переливами оттеняла гипнотически мягкий баритон Великого Мистика. Малая гостиная начала затихать и прислушиваться к напевной речи прорицателя – вот-вот должна была приоткрыться завеса тайн, загадок, предсказаний.
Королевскому сыщику в этот миг почудилось, будто в парке захлопали сильные крылья большой птицы. Он повернулся к распахнутым окнам, вслушался ещё раз, но более такого не повторилось. Тайный советник озадаченно хмыкнул и тоже погрузился в созерцание мистерии.
А представление уже заиграло новыми оттенками. Почти скрылся во тьме сияющий ранее цветок, лишь звёздный человек невесомо парил в пространстве, весь состоявший из россыпи бриллиантовых брызг.
Загадочный чудодеец полукругом повёл руками вверх и, повинуясь волшебству, за мерцающими ладонями его потянулись цепочки звёзд. Взметнулись ввысь искрящимися фонтанами, изогнулись, стали множиться. И вот уже весь купол гостиной был иссечён сверкающими параболами, по которым лились алмазные потоки. Будто танцуя под музыку флейты, звёздные ручьи сплетались в причудливые узоры, раскрывались сверкающими соцветиями, сияли полукружьями, загорались тут и там взбрызгивающими бело-голубыми фонтанчиками. И вновь опадали, чтобы через мгновение сгуститься в невесомые облачка и вновь рассыпаться мерцающим дождём. Закрутиться фигурными спиралями; принять очертания великолепных роз, нежных орхидей или звенящих ландышей; пролиться зеркальными водопадами в таинственной туманной мгле. Неисчерпаема была фантазия Великого Мистика.