– Так что, друг мой Эльрих, не спешишь более к своей прелестнице? По долгу службы? – веселился монарх, не желая замечать, как всё более мрачнеет его верный охранитель. – Что, небось хороша жеманница, коль привлекла внимание столь доблестного мужа, как Наш тайный советник?
– Отчего ж жеманница, государь? – холодно выдавил из себя Умпраза; назвать так даму благородную и величественную, прекрасную даму серебра ему показалось кощунством.
– О! Только не надо строить из себя обиженную невинную деву! – понесло Климентия, и Эльрих понял, что он недооценил воздействие хмельного рубинового напитка. – Несомненно, жеманница! Кокотка какая-нибудь, как и все дамы света! – безаппеляционно заявил монарх.
Возмущённый Умпраза хотел возразить, но тут его внезапно опередили. Призрачная дева, с грацией кошки умостившаяся, было, у ног монарха, сверкающими косами которой тот играл в своё удовольствие, вдруг взвилась яростным крутящимся вихрем из разноцветных огней и закружила вокруг его кресла. Король, принимая это за очередные чудачества, только хохотнул. Тогда дева подплыла к государю и, поднеся ко рту раскрытые ладони с призрачной бриллиантовой пылью, вдруг дунула что есть силы. Чудесная пыль взметнулась вспышками спектра, ослепив на миг всех присутствующих, и… всё лицо Климентия Х густо облепили искрящиеся разноцветные блёстки. И стало похоже оно на драгоценную маску, плотно прилегающую к коже, как литые маски из золота некогда живших царей далёких жарких стран Южной Океании.
У главного охранителя расширились глаза и он кинулся к искрящемуся видению, схватил за призрачные руки, которые тут же начали стремительно таять, оставляя лишь мерцающие осколки звёзд в его ладонях.
Климентий, не ожидавший такого пассажа от своей нежной иллюзии, не выдержал напора сверкающих частиц и громко чихнул. Потом ещё раз. И ещё.
– Ваше Величество! – воззвал к нему тайный советник. – Так нам инкогнито не сохранить. Прошу Вас, возьмите себя в руки! – ранее встревоженный, но уже убедившийся, что его подопечному монарху ничего серьёзного не грозит, он с улыбкой наблюдал за обескураженным чихающим Климентием. Понимая, что это ребячество, Эльрих, тем не менее, втайне был доволен, что блистательное во всех смыслах видение таким образом отомстило заносчивому господину за его непочтительное отношение к даме серебра.
Разноцветные блёстки неравномерно легли на лицо царственной особы. Одна щека его таинственно отливала болотной зелёнью, вторую покрывали фиолетово-жёлтые разводы, лоб испещрили косые тёмные полоски, а нос горел выдающимся алым фонарём на фоне синих усов и бороды. На фоне этого хаоса красок вопросительно сверкали любопытством светлые, по-детски удивлённые глаза всевластного сурового господина, всегда гордящегося своей лощёной ухоженной внешностью. Зрелище было потрясающим, куда там мистификации великого магика! Дикарская раскраска короля, где не хватало только перьев и бубна, всех застала врасплох, и подданные просто не выдержали такого сногсшибательного преображения. В помещении послышались подозрительные звуки.
– Что это такое, Эльрих? – приглушённым шёпотом вопросил монарх, разглядывая свои руки, грудь, весь камзол, густо усыпанные алмазными брызгами волшебства. – И что, я весь такой? – сверкающие брови правителя, похожие на две заиндевевшие еловые веточки, удивлённо встали домиком.
– Весь, Ваше Величество. И даже… ммм… колоритнее, – удовлетворённо подтвердил Умпраза, втихаря показывая кулак давящимся от смеха гвардейцам – те старались держать лицо, но по их сотрясавшимся плечам тайный советник замечал, что вели они себя сейчас крайне непристойно. И оттого ему самому сдерживаться было ещё сложнее.
– Весь?! – изумился Климентий. – И голова, и лицо? – допытывался король.
– Абсолютно! – чуть не стонал от сдерживаемого смеха Умпраза – мимика недоумённого Климентия, раскрашенного яркими цветами, словно боевая маска кровожадного островного аборигена, делала его невыносимо потешным.
– А это… красиво? – осведомился король, и тайный советник своим обострённым слухом уловил мучительные похрюкивания стражи.