– Ммм… Своеобразная красота, Ваше Величество, – не смог солгать верный подданный. – Этакой ярмарочно-балаганной расцветки.
– Ах, это, должно быть, забавно, – предположил правитель.
– Это доставляет всем видящим Вас несомненную радость, Ваше разноцветное Величество, – не выдержав, усмехнулся Умпраза.
– В самом деле? – возгордился король и стал вертеться в кресле направо и налево – грех не дать полюбоваться подданным его чудесной красотой.
– Сущая правда, мой король! – вытянулся в струнку тайный советник. – А кто не окажет сией красоте должного почтения, тот немедля отправится на гаптвахту! – приглушённо рыкнув в сторону гвардейцев, в очередной раз попытался он приструнить подчинённых.
Но фраза его приобрела несколько двусмысленно звучание, что только усугубила ситуацию. Тайную стражу уже колотило от смеха – такого облика сурового монарха они себе и представить не могли.
– Так подать же мне зеркало! – повелел Климентий Х, желая и сам насладиться своим великолепным видом, ведь судя по заметному оживлению его окружения, вид был не менее, чем великолепный.
Но не успел король отдать распоряжение, как блёстки на его лице стали стремительно таять. Эльрих облегчённо вздохнул – негоже всё-таки насмехаться над монархом. И это весьма удачно, что повод рассеивается сам собой. Хоть и подчинённых своих в некоторой мере он мог понять – в кои-то веки удаётся вот так, почти открыто поглумиться над всевластным господином, от взбалмошности и несдержанности которого довелось им вкусить не раз. Неожиданная выходка провидения воспринималась справедливым возмездием за пережитые оскорбления. Но всё равно негоже, неправильно это – подвергать сомнению авторитет государя всея Литавии таковыми насмешками.
Потому что король, с горечью подумалось Эльриху, и сам с этим успешно справляется, внося неразумные директивы и удушающие реформы в Высшем Собрании. Которое неизменно поддерживало его, порой, неразумную волю. И, в первую очередь, в лице главенствующего там министра Габрона. Неудивительно, что в стране множатся ропчущие, что всё чаще докладывают ему, тайному советнику, об участившихся сборищах вольнодумцев и готовящихся ими решительных действиях. До сих пор удавалось пресекать их. Но он помнит о случившемся нападении несколько лет назад, чуть не стоившему ему жизни. Как выжил тогда – одному Святому Небу известно. А от совершенно невменяемого нападавшего ничего добиться не удалось – он был нем и глух от природы. Но скользнувший по его, Эльриха, груди нож и пара серых листков с написанными от руки на удивление каллиграфическим почерком лозунгами что-то вроде «Вольная дума – свободная жизнь!» давали ясно понять о назревавшей в стране буре.
В своих размышлениях тайный советник несколько отвлёкся от сидящего рядом государя. Но Климентий Х не был бы собой, если бы это ему позволил.
– Знаешь, Эльрих, всё это неспроста, – заявил вдруг государь. Умпраза моментально вскинулся – неужто король поймал его мысли, неужто с ним вновь на одной волне, как когда-то, и они смогут поговорить о некоторых волнующих его вопросах. – Все прелестницы таковы, скажу я тебе, – продолжал Климентий свою мысль. – Вот так одариваешь девицу своим благосклонным вниманием, всячески ей благоволишь, а она вдруг – пурх! – и совершает с тобою конфуз, – глубокомысленно философствовал монарх, наблюдая, как гаснут на его руке последние брызги ослепительного обмана. – Нет, друг мой Эльрих, совершенно мне не дано понять тонкостей души загадочного женского роду, – удручённо вздохнул монарх. – А и без них никак, – сокрушённо покачал он головой. И вновь обратил свой взор на охранителя, – Ну давай, показывай, кто там тебя завлекает в свои сети!
Эльрих окаменел – показывать предмет своего душевного порыва не то что не хотелось, а казалось совершенно невозможным. Ведь это – его, только его и никто не вправе лезть к нему в душу!
– Я так и знал, – резюмировал Климентий, снисходительно глядя на застывшего подданного. – Дай-ка я сам угадаю, – отодвинул он охранителя и высунул свой любопытный нос наружу.
А снаружи происходило нечто невообразимое.
– Эльрих, Эльрих! Ты погляди, какие только кренделя выписывают эти брильянтовые фонтаны! – восхитился король открывшемуся ему представлению. – Видывал я фейерверки в иных странах, и пляшущие огни, и играющие в небе зелёные полотнища небесного света – помнишь, посещали мы с тобою некогда северного короля? Но такового безумства танцующих звёзд я никогда доселе не видывал. Ай да Оракул, кудесник из кудесников! – восхитился монарх в очередной раз удивительному искусству Великого Мистика. – А ведь не зря его, пожалуй, Великим-то прозвали. Экую службу он нам сослужил, ежели бы примкнул к Нашему замыслу… – призадумался государственный деятель. – Как думаешь, а, Эльрих?