К тому же, хлынувшая, было, кровь из исколотых пальцев неожиданно обнаруженной булавкой на шейном платке – лунным презентом ворожбита – остановилась достаточно быстро. Он-то опасался, что отяжелевшие, налитые кровью раненые руки прольются чуть ли не потоками. Но нет, к счастью, удалось не замарать светлых ковров баронессы.
И то, что Эльрих почувствовал внезапное тяготение к неведомой даме… И что он видел – он готов был поклясться, что и вправду ВИДЕЛ! – протянувшиеся к нему от незнакомки серебряные нити… Никто же более не видел! Все подмеченные тайным советником удивительные нюансы говорили о том, что вопреки всякой разумной логике нужно внимательнее присмотреться к событиям этой ночи. И, как говорят алхимики, к катализатору всяких необъяснимых явлений – к Великому Мистику.
Король был не так уж неправ, заметив невероятную силу влияния заокеанского волшебника. И можно понять желание держать эту силу при себе, хотя бы даже для собственной безопасности. Но методы, внезапно предложенные Климентием, претили понятиям чести, долга и человеческого достоинства Эльриха Умпраза.
Однако ж тайный советник знал людей, которые были лишены всех нравственных догматов. Неужто король попал в их умело сплетённую паутину? Ведь даже взгляд Клима изменился – никогда ранее он не лгал, глядя в глаза и улыбаясь своему брату.
Это было горькое открытие.
– Эльрих! Ты взгляни только, что деется! – ахнул король, наблюдая, как меняется движение зеркальных потоков.
По мановению всемогущего волшебника сверкающее хрустальное крошево начало складываться в совершенно реалистичные картины. Не картины даже, а объёмные макеты, наполненные живым движением.
– Эльрих! А это ведь… Ты узнаёшь?..
***
Глава 13. ОТКРЫТИЯ
Нежная флейта затихла, уступив соло тягучему медному напеву, несколько тревожному в своей низкой мелодике.
Гостиная затихла в ожидании, предвкушая новые чудесные открытия, затаённые до поры таинственным чужестранцем.
Из-под тёмного ночного купола к зачарованным зрителям приближался, медленно вращаясь и постепенно увеличиваясь некий шар, окутанный сияющей голубоватой дымкой. Казалось, что это какое-то небесное тело летит в безразличном покое космоса.
«Летит сквозь ночь
За веком век…», – начал декламацию Великий Мистик.
Шар неторопливо плыл, приближался, рассеивая по пути свой голубоватый флёр. Всё явственнее проступала поверхность его, испещрённая прихотливыми резными контурами.
– Позвольте, господа, это же… Да это же наша планета! Я узнаю эти рисунки – взволнованно воскликнул невысокий, круглый, как мячик гость, вскакивая со своего места и сверкая линзами пенсне во все стороны. – Так бы она выглядела, наблюдай мы её с какой-нибудь звезды. Да вот даже с Юпитера, к примеру.
Салон зашептался, завздыхал, восторжённо заохал.
– Ах, что Вы говорите, уважаемый господин?! Неужто наша планета выглядит в самом деле столь удивительно? Словно голубая жемчужина чрезвычайной редкости, – восхитился мелодичный женский голос.
– Уверяю Вас, милая дама, всё обстоит именно так, как Вы изволили заметить. Я сам намедни имел счастием встречу с член-корреспондентом Всемирного астрономического общества. Так вот…
– Ах, уважаемый господин, – совершенно очаровательно прервал его всё тот же женский голос. – Я настоятельно прошу Вас непременно посвятить нас во все тайны мироздания. Сразу же после сией мистификации. Дайте же мне слово, господин учёный.
– Всенепременно! Обязательно! Обещаюсь, дорогая госпожа! – горячо заверил поклонник астрономии, присаживаясь обратно в своё кресло. Эльриху показалось, что пенсне его стало сверкать невыносимо ярко. То ли от только что сделанного открытия, то ли от всеобщего внимания, то ли от предвкушения предстоящей научной беседы.
«Ох уж эти дамы», – усмехнулся в усы тайный советник. – «Эк она окоротила учёного мужа, он и понять-то не сумел. Ай да баронесса».