А шар меж тем увеличивался и поверхность его приближалась, выявляя всё более точные приметы географической местности.
Посреди бархатной темноты из множества бело-голубых сколов будто выступили из глубины салона контуры монументальных гор. Вершины их сверкающими снежными пиками своими устремлялись в облачную даль. Эти гордые силуэты, во множестве изображаемые художниками и воспеваемые поэтами, отображаемые на гравюрах и испокон веков чеканенные на золотых монетах, узнало бы даже и малое дитя, ибо был это древний символ Литавии.
– Ах, взгляните, господа, это же наши Синие горы! Какое великолепие! Какое величие! – приветствовали изумлённые зрители восторжёнными возгласами новую фантазию магика.
Синие горы в своей первозданной красоте прорисовывались всё более, приобретая объём, наполняясь жизнью. Казалось, что они дышат, источая флюиды чистоты и силы. Могучие живые исполины цвета ультрамарин, некогда царившие в северных просторах Литавии.
Вот из самых недр их начали вылетать неведомые природе птицы невероятных размеров с огромными мощными крылами. Они взмывали вверх, подминая под себя целые пласты пространства, играли с ветром, прятались в перины облаков. Или вдруг застывали на месте, а затем, будто потеряв силу камнем падали вниз, рискуя разбиться о скальную твердь. И ахала тогда заворожённая аудитория, страшась за их неверные жизни. И чувствительные дамы нервно сжимали тонкими перстами платочки и судорожно обмахивались веерами, сопереживая прекрасным детям небес. Но в самый последний момент, когда, казалось, земля неминуемо близко, распахивались вновь кожистые крылья диковинных птиц и возносились они в восходящих воздушных потоках к самому престолу солнцу. И нежились в ласковых горячих лучах его, и кружили, и танцевали свой чудный танец полёта и любви к жизни. И сверкала звёздами их чешуя, ибо были это и не птицы вовсе, а вечные герои сказаний и легенд, древние мифические существа, названные драконами.
Летит сквоз ночь
За веком век -
Кто ты? - Дракон ил человек?
Одно ядро, но два лица...
Твоим познаньям нет конца.
На низких обертонах лились слова заморского волшебника
«Ну вот ещё! Нам только детских сказочек здесь и недостало! Для чего призвали сюда средь ночи?..» – фыркнул Эльрих Умпраза, наблюдая за созданной ворожбитом иллюзией из осколков звёзд.
Драконы – невероятные создания древнего бытия – скользили и играли в небесном пространстве, покоряя своей силой, изяществом и невероятной дикой красотой. Они завораживали своими распахнутыми крылами и полёт их, как песня, как гимн свободе и торжеству жизни звал в высоту.
Соперник? Брат? - Всё это ты.
Воспрянут крылья из мечты,
Из темноты, и из огня,
Когда ни ночи нет, ни дня,
А лишь безмолвие, покой
И звёздный шёпот колдовской...
Внезапно Эльриху показалось, что и он, вот так вот, как эти удивительные птицы, может сбросить всю косность и обыденность этого мира и взмыть в густую синеву с ликующим воплем счастья освобождения. И так сильно было это желания, что он невольно подался вперёд и ввысь, к звёздным драконам, парящим в мистическом поднебесье.
– Куда ты, друг мой? – схватил его за руку монарх. – Аль заворожился видением? – голос Климентия был встревожен. – Так помни же, что он знатный гипнотик, этот Мистик, не поддавайся чарам его!
Эльрих встряхнулся. А и в самом деле, что это на него нашло? Ведь он, как никто, скептичен и стоек ко всякого рода психическим манипуляциям. А тут… Умпраза оглядел зал – никто не рвался в полёт, все наслаждались сказочностью представления. Так что же он?..
Эльрих опять взглянул ввысь, под купол зала. И опять возникла неодолимая тяга полёта. Небо звало его. Драконы приглашали… Звали в свою стаю…
Умпраза в растерянности невольно перевёл взгляд вглубь гостиной. Дама серебра сияла ему открытым взором. Она повела головой, будто приглашая его повнимательнее приглядеться к мистификации, на что-то особенно обратить внимание. Ах, как же он опять пожалел, что был остановлен Климентием! Вся его сущность рвалась к незнакомке. Которую, как ему казалось, он знает целую вечность.