Головой Маша уже не вертела. А что смотреть? Две вереницы серых хрущёвок? Рискну предположить, что они в той, покинутой реальности точно такими же и остались.
— Вроде у себя в городе. Вроде и нет, — странным голосом сказала девчонка. Ну да, как раз об этом и думает — ничего удивительного. Она тут всего ничего. Ещё пока сравнивает…
Столовая занимала приземистое здание в скверике наискосок от мэрии и носила романтичное название «Сказка» — понятия не имею, новое или оставшееся с прежних времён. Из окон открывался вид на площадь с разбитым асфальтом и разросшимися деревьями, в центре которой стоял традиционный для советских городов Ленин, а с противоположной стороны — бывшая гостиница, Анклав провалившихся в Гидрострое, их тут побольше, чем у нас, около тысячи. На площади было пустынно, не считая редких прохожих. Рабочий день…
Дома–сталинки, окружавшие площадь, сейчас заселены местной элитой. Центр, как–никак.
В «Сказке» нынче малолюдно — по субботам у них аншлаг, а сейчас и до обеденного перерыва время ещё есть. Получив по тарелке жаркого с капустой и по паре кусков хлеба, мы с Машей устроились за столиком в уголке. Так и подмывало взять пива, а то и чего покрепче, но удержался — ещё в управу идти и, может, сегодня придётся добираться до Вокзального. Так что ограничились местным ягодным морсом.
Маша наворачивала еду молча и целенаправленно — два дня сухомятки сказывались, я же по привычке оглядывался по сторонам — потому и сел спиной к стене. Двое мужчин и женщина за столиком у противоположной стены, ещё двое мужчин в рабочей одежде рядом с окном раздачи, перед этими стоит пиво — явно с ночной смены. Хлопнула дверь входного тамбура — вошли ещё двое, молодые, лет по 25, один в джинсовой куртке и бандане, другой в косухе. Взяли по кружке пива, сели через столик от нас. Косятся в нашу сторону, но ведут себя тихо. Выпили, ушли — даже странно. От такой молодёжи никогда не знаешь, что ждать — особенно при гидростроевских нравах. Да и пиво с утра… в отличие от той парочки, что продолжают тянуть очередную кружку — эти явно не после работы.
Не люблю то, чего не понимаю. Особенно в последнее время.
— Ну что, Маруся, полегчало? — поинтересовался я, допив остатки морса.
— Даааа, — выдохнула Маша, откидываясь на спинку неудобного деревянного стула. — Никогда б не сказала, что сожру столько…
Да ладно. Порция была не маленькая, но и большой её не назвать.
— Кто хорошо ест, тот хорошо работает, — не удержался я от подначки. — Ну что, пошли докладываться?
— Пошли… Если встану.
У Гидростроевской управы–мэрии есть одно несомненное преимущество — тут всё в одном месте. Здание ДК даже на вид массивнее, чем бывший техникум в Вокзальном, а потому тут размещается и местная милиция, и безопасники, и патрульная служба, и узел связи. Даже умудрились бывший зал Дома Культуры перестроить в анфиладу кабинетов. В коридорах было многолюдно, пахло куревом и потом — ещё бы, столько мужиков в одном месте…
Увы, отдел оборота оружия ничем порадовать не смог — впрочем, на них я особо и не рассчитывал. И «макар», и ружьё оказались незарегистрированными, а учитывая, сколько такого барахла ходит по рукам — особых примет тоже нет. Жаль. Оставлять их себе нет никакого резона — даже Маше пистолет не сильно нужен, пока что и нагана хватит, благо у него и патрон поубойнее. Да и по оружейным магазинам бегать неохота. Так что я махнул рукой — забирайте. Правда, переписал себе номера — перепроверю ещё в нашей управе, «синхронизация» временами хреново работает из–за плохой связи.
Местный колдун быстро сдёрнул пломбы–хомутики, небрежно сбросив их в стоящую тут же картонную коробку, и подсобный рабочий унёс стволы в смежную комнату. Дежурный, полноватый небритый мужчина лет сорока в мятой полосатой рубашке, выписал квитанцию на получение компенсации — ну да, лишнего не дадут, стоимость хорошего ужина на двоих — при продаже получилось бы раза в три больше, даже с учётом регистрации. И чёрт с ним, не такие большие деньги, да и на халяву в общем–то.
Дальше зашли в отдел учёта транспорта, на который я рассчитывал гораздо больше. Но тут прямо сказали — оставляйте заявку и зайдите часа через три–четыре. Ну верно, компов тут нет, всё по картотекам и по проводной связи. М-да, раньше чем к вечеру вряд ли что–то выяснят — но заявку я всё равно оставил, заплатив положенный налог.
Потом состоялся телефонный разговор с Большаковым.
Трофимыч от известий о том, что я застрял в Гидрострое, дикого восторга явно не испытал — правда, и не матерился особо. Значит, как всегда, выскажет всё при личной встрече… ну да ладно, переживём. Договорились, что я выйду в ночь с субботы на воскресенье, то есть через сутки.