— Очевидно, верят. Раз приписывают им реальные события.
— И?
— Что «и»?
— Они верят, а вы?
— Я уже сказал. Воспринимаю подобные разговоры как бред… Конечно, можно верить, можно не верить, но мне, извините, главное — добиться результата. Поставить точку, так сказать. Меня наняли, я не скрываю. Да! Наняли! Я должен найти убийцу этого несчастного парня. Шляхтин уничтожен, но я, понимаете ли, не уверен, что Сокольского убил именно он. Вот если бы мне кто-нибудь сказал: «Ты зря мечешься и бьешь себя ушами по щекам. Шляхтин именно тот, кого ты искал», — я бы вполне удовлетворился. Не просто, конечно, сказал, но и предъявил доказательства. Поверьте. Мне ничего больше не надо. Но уж если я за что-то взялся, то должен быть уверен, что работу выполнил сполна. Вот и все.
— А кто вас вывел на Шляхтина?
— Не знаю. Клянусь! Не знаю! Некий странный индивидуум назначил мне встречу далеко за городом. На ней он назвал мне имя Шляхтина.
— Только его?
Осипов замолчал и некоторое время пристально смотрел на красный фонарь, освещавший внутренности фотолаборатории. «Сказать или не сказать? — напряженно думал он. — Проклятый рислинг. Развязывает язык».
Грибов терпеливо ждал.
— Нет, не только, — наконец решился Осипов, — было названо еще и ваше имя.
— Ах, вот как! А как выглядел этот субъект?
— Уж извините, не рассмотрел. Он все время держался в тени.
— Так вы и меня подозреваете?
— А почему бы и нет? Мальчишку вы знали? Знали! Шляхтина знали? Сами же сознались, что знали. Одна шайка-лейка…
— А может быть, тот, кто вам назвал наши имена, он и убийца?
— Я думал над этим Такой вариант не исключается.
— Он каким вам показался? Кого-нибудь напоминал?
— Трудно сказать. Голос вроде бы знакомый… Словно передо мной какой-то известный актер, диктор… что-то в этом роде.
— Актер, говорите?
— Так мне показалось.
— А оборотень?
— Я думал, меня просто хотят сбить со следа. Помешать. Однако возникает вопрос: если хотят помешать, то зачем выдумывают всякие небылицы?
— Я вам уже рассказывал, что увлекаюсь разной чертовщиной. Помните коллекцию черепов? Глупо, конечно… Но, кроме всего прочего, я кое-что понимаю в черной магии. Так вот, об оборотнях… Нет оснований считать, что они не существуют.
— Но нет оснований считать и наоборот. Я до сих пор ни одного не встречал.
— А может быть, встречали? Только у него на лбу не написано, что он оборотень.
Оборотни бывают разные, как правило — волки, — продолжал Джордж. — В германской и англосаксонской мифологии — вервольфы. У славян — волкодлаки, вовки… Но, случается, оборотнями бывают и другие животные. На Востоке, в частности в Японии, Китае, — лисицы. А кое-где на Севере — медведи.
— Весьма интересно. Именно про медведя мне и рассказывали. Итак, как я полагаю, по Москве по ночам бродит оборотень в виде медведя, уничтожает цвет нашей молодежи, а потом снова становится человеком. Нашим на первый взгляд человеком. Но советский человек не может быть оборотнем! Отдаете вы в этом себе отчет? Не может!!! Он строит коммунизм, и никакие медведи, волки, лисицы не могут ему помешать.
— Вы, кажется, пьяны? — сказал Джордж сочувственно.
— Здесь довольно душно.
— Так пойдем на воздух.
Громадная студия Джорджа, где еще час назад было не протолкнуться, почти совсем опустела. Куда-то исчезли даже пьяные. Только давешняя рыдающая девица мирно спала на одной из кушеток. На ее губах совсем по-детски пузырилась прозрачная слюна.
— Все разошлись, — печально констатировал Джордж. Казалось, ему было нестерпимо тяжело от этого факта. — Пойдем и мы на крышу. Там, во всяком случае, прохладно и не воняет окурками и прокисшим пивом. Там свобода.
На дворе стояла глубокая ночь. Было душно, лишь иногда налетал легкий прохладный ветерок и немного разрежал словно наэлектризованный воздух. В небе сияла почти полная луна. В ее свете серебрились мелкие перистые облачка, и казалось, что нет огромного города, а простирается вокруг безграничное пустынное пространство, словно пришедшее из другого измерения.
— Меня до сих пор удивляет ваше рвение, — сказал Джордж, — сначала я думал, что вы хотите выжать из этой акции еще какую-нибудь мзду. Потом предположил, что вас мучает совесть и вы хотите как бы очиститься. Теперь я вижу, ситуация тут иная.
— Какая же?
— А вам не кажется, что вы сами превращаетесь в оборотня? Фигурально, конечно.
— Объясните свою мысль.
— Пожалуйста. Вы одержимы желанием истреблять.
— Я???
— Вы, вы… Вам понравилось уничтожать! С физруком вы ловко управились, теперь ищете другие жертвы.