Стоял ясный солнечный день. Вот-вот распустятся почки на деревьях и весна перейдет в лето. Даже на замызганной территории детского дома и то ощущался праздник обновления жизни. Прыгали в пыли воробьи, на уже зеленом кусте сирени насвистывал дрозд, но Сереже было не до созерцания природы. Он не находил себе места. Побежал за сарай, там играли в пристенок и курили. Несколько минут он понаблюдал за игрой, но ноги сами несли его дальше. Он подошел к уборной, возле которой забивали «чижа». Заостренная щепка чуть не угодила в лоб, и Сережа издал странный звук, похожий на ворчание, на который, правда, никто не обратил внимания. Так часа два он метался по территории детдома, не находя себе места, пока не перелез через забор и бросился в ближайший лесок.
Вечерело, дневная жара стала понемногу спадать. В лесу было относительно прохладно. Он упал на уже достаточно отросшую траву и затих. Он чувствовал: что-то должно произойти. Сейчас или чуть позже, но произойти. Что-то страшное и в то же время желанное.
Понемногу начинало темнеть. Сережа продолжал лежать на спине, совершенно не ощущая холода, идущего от земли. Неожиданно он почувствовал, что с руками что-то происходит. Он поднес ладони к глазам и содрогнулся: вся внешняя сторона рук оказалась покрыта длинными черными волосами. Сережа отчетливо видел, как эти волосы росли прямо на глазах, густели. Ногти внезапно удлинились, и вот уже вместо них на свет вылезли длинные глянцевито-черные когти. Сережа заорал что было сил, но крик его теперь был мало похож на человеческий. Тяжелое глухое рычание исходило из горла мальчика. Да мальчика ли?
Следом за руками начало корежиться все остальное тело. Рубашка и штаны упали на траву бесполезной кучкой тряпья. Он начал кататься по земле, не в силах справиться с охватившим его ужасом, и одновременно продолжал превращаться во что-то совершенно непонятное, чудовищное… Метаморфозы происходили и с сознанием. Он уже не ощущал себя Сережей Пантелеевым — воспитанником детдома, тайным любовником поварихи Евдокии. Он был чем-то или кем-то совсем другим. Человеческое сознание не исчезло полностью. Оно было оттеснено в самый глухой уголок нового обретенного разума и со страхом выглядывало оттуда, пытаясь понять, что происходит.
Если бы Сережа мог увидеть себя со стороны, то, надо думать, был бы невероятно удивлен. Вместо довольно щуплого тринадцатилетнего подростка на лесной поляне находился громадный бурый медведь…
Над лесом взошла огромная полная луна, действительно, как и рассказывала повариха, красноватого цвета. Медведь задрал к ней голову и глухо заворчал. Все население леса замерло, услышав это жуткое ворчание. Затаились в кустах ивняка, но тут же бросились бежать куда глаза глядят залегшие было на ночь зайцы, в страхе тявкнул, а потом пустился наутек старый лис. Даже бесстрашный еж и тот свернулся в клубок, не помышляя больше об охоте. Лес был объят ужасом.
И только луна, как ни банально звучит, равнодушно взирала с высоты на все это безобразие.
6
Сережа очнулся, лишь только начало светать. Он лежал на той самой поляне, где с ним произошло превращение, уткнувшись лицом в сырую землю. Тут же валялась изорванная одежда. Вначале Сережа не мог понять, где это он, к тому же он ужасно замерз. Вдобавок на лесок, стоявший в низине, наполз сильный туман, настолько густой, что нельзя было разобрать, что находится в пяти шагах.
Недоумение, смешанное с ужасом, охватило нашего героя. Где он, что с ним? Он попытался вспомнить, что же произошло. Образы были размыты и отрывочны. Вчера вечером он куда-то бежал, но вот почему? Какая-то невероятная тяжесть навалилась внезапно и сломала, расплющила тело. Но откуда взялась эта самая тяжесть, ведь сейчас он ничего, кроме холода, не чувствует? Только ли холода? Сережа прислушался к собственным ощущениям. Присутствует что-то еще. Что же? Легкость. Словно он освободился от непосильной тяжести. И опустошенность… Тело как будто наполнено воздухом, кажется, вот-вот взлетит. Странное ощущение. Похоже на то, какое бывает после развлечений с поварихой. Похоже, но не совсем. Оно намного сильнее, острее. Кажется, будто он растворился в окружающей природе, слился с ней, стал частью вот этого самого тумана.
Сережа поднялся, посмотрел по сторонам и увидел рядом с собой одежду. Удивляясь, почему она порвана и перекручена, он кое-как натянул штаны, рубашку, байковую кофтенку и медленно побрел прочь от странного места.