Клев пошел отменный. Иона залез по пояс в воду, стараясь забросить удочку подальше. Рыбья мелочь щипала за ноги, и было весело и щекотно. У отца, хотя он и стоял на берегу, почему-то клевало чаще. Азарт захватил парнишку, ему очень хотелось перегнать отца по улову, поэтому он не сразу понял, что тот его окликает.
— Иона! — вновь позвал отец.
— А?
— Ты знаешь, кто мы по нации?
Вопрос был настолько неожиданным, что парень обернулся и удивленно уставился на отца. Тот смотрел на него, ожидая ответа.
— Русские, — не особенно задумываясь, сказал Иона.
— Нет, мы — вогулы, манси по-нынешнему. Иона пожал плечами.
— Мы — русские, — сказал он убежденно. — Кто такие эти вогулы? Я не знаю. Мне кажется, вогулы — это те же самые русские, только они в незапамятные времена ушли в тайгу и обособились… Ведь мы с тобой говорим по-русски, никакого вогульского языка я не знаю…
— Это ты не знаешь, а я знаю… — Отец, казалось, начинал сердиться.
— Ну пусть вогулы, — примирительно сказал Иона, — я ведь не возражаю.
— А тебе и возражать не положено. Возражать может тот, кто имеет что возразить. А ты и возразить-то ничего не можешь. Наши предки завоевывали Европу, Рим, когда еще и русских в помине не было. Слыхал про Атиллу?
— Что-то такое проходили, — неуверенно произнес Иона.
— Проходили… Ни хрена ты в школе не учишь, а еще среднее образование получить хочешь.
— Если Рим завоевали, то как здесь оказались? Остались бы в Италии. Там тепло, виноград растет…
— У каждого своя родина, — задумчиво произнес отец, — я вон тоже до Вены дотопал, а там не остался.
— То сейчас, а то тогда…
Отец уставился на воду, совсем не замечая, что у него клюет. Наконец он подсек, но рыба сорвалась.
— Я — вогул из племени пор, — сказал вдруг отец, — жена моя, твоя мать, действительно русская. Но я — вогул. И ты — вогул! — Он замолчал, что-то обдумывая. Иона ждал продолжения.
— И не простой вогул, — медленно, через силу сказал отец.
— А какой?
— Охотник из рода Охотников.
— Так манси — все охотники.
— Не простой охотник…
Отец остановился и, видимо, подбирал подходящие слова.
— Я — последний из Охотников на Консыг-Ойка.
— На кого?! — вытаращился Иона.
— На оборотней то есть.
Иона во все глаза смотрел на отца, не зная, что и подумать. Обычно отец не шутил, тем более не рассказывал небылицы.
— Поверить, конечно, мудрено, — тихо сказал отец, — но нам давно пришло время поговорить. Чувствую, не жилец я. Долго не протяну. Значит, остаешься ты. А когда придут старики, ты должен быть готов.
Речь отца стала похожа на бред, и Иона испугался, что с ним сейчас случится припадок. Один раз такое уже было, к счастью, дома. Отец упал на пол и хрипел в беспамятстве, изо рта у него шла пена. Он не скоро пришел в себя, а отлежавшись, объяснил, что припадок — последствие контузии.
— Не бойся, — сумрачно сказал отец, прочитав страх в глазах сына. — Со мной все в порядке. Слушай дальше. Время от времени в кого-нибудь из вогулов вселяется менкв. Дух то есть… Тогда тот, в кого вселился дух, становится вроде как медведем, убивает всех без разбору. Бродит по лесам, словно зверь, и убивает… С ним никто не может справиться, кроме человека из рода Охотников. Только Охотник может убить оборотня… А если его не убить, он так и будет бродить по земле, сея смерть. — Отец сплюнул на воду и посмотрел на Иону. — Я последний Охотник, а теперь, после моей… — он не договорил, зажмурился, словно ослепленный светом, — а теперь — ты.
— А ты убивал оборотня? — неожиданно для себя спросил Иона.
— Я нет. Бог миловал.
— Так, может, их и не существует вовсе? Все это сказки? Вымысел? Обман темных трудящихся?
— Нет, не обман. Мой отец убивал… Он рассказывал. Отец мне часто рассказывал… Готовил… Но меня бог миловал… Может, и тебя милует. Оборотень появляется редко, а теперь тем более. Но все может быть. Далеко отсюда, на непроходимых болотах на острове, находится алтарь верховного бога Нуми-Торума. Отец водил меня туда. Раньше в тех местах жили люди племени пор, потом, опасаясь менквов, они откочевали оттуда. Казалось, все будет спокойно. Но нет. Неподалеку от острова поселились кержаки. Есть такая русская вера. Они всегда были не в ладах с царем, селились наособицу. Хоронились. Так случилось, что кто-то из них наткнулся на алтарь Нуми-Торума. И снова появились оборотни…
— Но ведь ты говоришь, что оборотень вселяется только в вогула?
— Не обязательно. Менкву все равно, в кого вселиться. На все воля Нуми-Торума. Когда наши узнали, что в одного из кержаков вселился менкв, они послали туда моего отца, и он… Покончил с оборотнем. Пришлось принести жертвы.