— А далеко до Солнечного? — поинтересовался Осипов.
— Километров тридцать.
— Ты что, в цирк захотел? — обозлился Безменов.
— Надо бы проверить, найти этого цыгана.
— Тебе же сказали, медведи клеток не покидали.
— И все-таки!
— Можешь съездить один. Я туда не ходок. Достаточно мне здешней милиции. Отправляйся, а я буду на пляже.
2
Дорога на Солнечное шла высоко над морем, а сам поселок лежал в низине, в уютной зеленой бухте, и Осипов еще издали увидел шапито. Его пестрый круглый шатер казался кораблем, который вот-вот должен выйти в открытое море. Радостно трещали на свежем ветру разноцветные флажки и вымпелы, вздувался и опадал купол. Осипов давным-давно не видел ничего подобного, и в душе у него возникло неясное детское воспоминание. Ощущение праздника.
Возле шапито было пустынно. Осипов уже хотел покинуть машину и идти на поиски неведомого укротителя, как вдруг к машине подскочил длинноволосый смуглый мужчина средних лет, одетый, несмотря на жару, в теплые вельветовые шаровары, такой же просторный синий пиджак и хромовые сапоги.
— Эй, парень! — воскликнул он. — Заработать хочешь?!
— Не хочу. — Осипов уже почувствовал, что от вельветового не отвяжешься.
— Слушай! Очень надо! Заплачу, не обижу. И в кабак свожу, — сказал человек в сапогах, с надеждой вглядываясь в лицо Осипова.
— А в чем дело?
— Очень надо в Феодосию.
— А сколько до нее?
— Километров пятьдесят.
Осипов отрицательно покачал головой.
— Ну выручи, земляк. Тут такое дело… — Мужчина в сапогах утер смуглое потное лицо и с тоской посмотрел на Осипова.
— Я, понимаешь, в этом цирке работаю. Номер у меня. Дрессированные медведи.
Осипов насторожился.
— Да. Выступать сегодня вечером, а один мишка возьми да заболей. Не знаю, что с ним. Совсем вставать не хочет. Если бы заноза или еще что, я бы сам справился. А тут не могу. Ветеринара нужно. Да еще помощник, собака, загулял. Ветеринара поблизости нигде нет. Только в Феодосии. Там хороший такой парень. Костей зовут. Молодой, но понимает животных. Давай его привезем сюда. Пусть медведя посмотрит. Яшку пусть посмотрит. Часа два, наверное, на это уйдет, но я заплачу. Не волнуйся. Отблагодарю! Яшка сдохнуть может, а без него номер развалится.
Человек, бессвязно произнося все это, внимательно вглядывался в лицо Осипова, пытаясь прочесть на нем согласие.
— Садись, — сказал Осипов.
— Ну ты молодец, — просиял смуглолицый, — выручил. Мы мигом. Лишь бы Костя на месте был.
— Вас, собственно, как величают? — поинтересовался Осипов, когда они выехали из поселка и рванули по шоссе.
— Гаврила Лазаренко моя фамилия, — отозвался человек, — в цирке называют Габриель Сабатини, а по паспорту Гаврила Лазаренко. Я с медведями…
— А ведь я именно к вам ехал…
— Ко мне? — переспросил Лазаренко, не особенно удивившись. — А ты кто? Только давай на «ты». Не люблю я это «ты — вы», «вы — ты». Не обижайся. Ты мне крепко помог. Лишь бы Костя на месте… Так зачем я тебе нужен?
— Я, собственно, журналист из Москвы.
— А-а. То-то смотрю, номер московский. Про цирк пишешь?
— Да не то чтобы…
— А я зачем тогда тебе нужен? Про меня редко пишут. Кто я такой? Не Запашный, не Филатов… Хорошо у тебя машина идет, через полчаса в Феодосии будем. А там Костю берем — и сюда. Костя обязательно поможет. Не может не помочь. Лишь бы дома был. Яшка, ты понимаешь, самый шустрый в номере. На нем все держится. Не дай бог, сдохнет. Так зачем я тебе нужен?
— Ты в прошлом году тоже здесь гастролировал?
— Недалеко отсюда. В Приморском городке. Сезон там кончали.
— И вот я слышал, у тебя медведи взбунтовались.
— Медведи?! У меня?! Ты что-то путаешь, друг.
— Ничего не путаю. Мне об этом в милиции сказали…
— В милиции… Слушай, ты кто?
— Я же говорю — журналист из Москвы.
— А не ревизор?
— Вот мои документы.
— Да не нужны мне документы. Верю. Ты вроде хороший парень. Вот только я не понимаю: «В милиции сказали — медведи взбунтовались». Чего ты хочешь?