Скелет он нашел почти сразу. Побелевшие кости лежали в высокой траве, рядом валялось ржавое ружье. Сережа хмыкнул: хотел с двустволкой против солдат. Он некоторое время постоял над останками отца, потом пошел в дом, нашел лопату и стал рыть могилу.
— Чего это ты? — спросил подошедший Косой.
Сережа молча кивнул в сторону скелета.
— Ой! — в испуге воскликнул мальчик. — Это кто еще?
— Отец, — односложно ответил Сергей.
— Отец? — переспросил оказавшийся рядом Соболь. — Как это?
— Убили его здесь, — опершись на лопату, объяснил Сергей, — чекисты… Зимой… Два года назад. Он хотел отстреливаться…
Косой поднял с земли ржавое ружье.
— Этой, что ли, пукалкой?
— Ружье!!! — заорал пришедший с озера Сморчок. — Сейчас постреляем…
— Тише ты, — одернул его Косой и показал на скелет.
Сморчок примолк и только водил круглыми глазами по лицам товарищей. Веселье как-то само собой прошло. Вырыли могилу, похоронили останки, постояли немного перед невысоким холмиком.
— Крест надо бы поставить, — неуверенно предложил Косой.
— Давайте лучше камень, — сказал Сережа, — камень не сгниет, не порушится. Всегда стоять будет.
Приволокли здоровенную глыбу красного гранита и увенчали ею могильный холм.
Вечером разожгли костер, улеглись возле него, молча смотрели на заходящее за кромку леса красное солнце.
— Расскажи, как вы тут жили, — неожиданно попросил Соболь.
Сережа неторопливо стал рассказывать. Мальчики не перебивая слушали, иногда вздыхали каким-то своим думам.
— А я бы здесь остался, — сказал Косой.
— Ты же слышал, невесело здесь, — заметил Соболь.
— А мне было бы весело. Главное, чтобы ружье имелось, припасы, собака Мне людей не надо.
— А как же лешие? — насмешливо спросил Соболь.
— Да уж постарался бы ужиться с ними, — серьезно ответил Косой.
— А где золотишко? — напомнил Сморчок.
— Не здесь, на болотах…
— Опять по болотам идти надо? — подозрительно спросил Соболь.
— Надо. Но там путь более безопасный.
— Знаем мы эти безопасные пути!
— Не хочешь, не ходи. Я сам принесу.
— Нет уж, — пробормотал Соболь, подумав минутку, — все пойдем…
— Да куда спешить? — Косому явно было наплевать на золото. — Побудем тут, рыбку половим, осмотримся. Ты говоришь, есть и порох, и дробь? — обратился он к Сереже.
— Были где-то. Еще одно ружье имелось, найти только надо.
— Отлично! Поживем недельку-другую…
— Мы сюда не за этим пришли, — возразил Соболь.
— За этим, не за этим…. Куда ты все спешишь?!
— Живи, тебе никто не запрещает. А мы золото заберем — и будь здоров!
— Вот ты, Соболь, говорил, что уедешь из страны нашей, — вдруг ни с того ни с сего вспомнил Сморчок, — а ведь все равно поймают.
— Не поймают.
— Люди в таких дебрях жили, и то нашли, — не сдавался Сморчок. — Специально прилетели на аэроплане.
— Заложил кто-нибудь. Дикий же говорил, что отец в город ходил. Там и заложили. А сидел бы на одном месте, наверняка и сейчас жив был. За границу надо было бежать.
— Чего ж твой батька не сбежал?
— Мой… Мой не ждал, что его арестуют, даже и предположить не мог.
— А эти, значит, ждали.
— Чего ты привязался?! Каждый по-своему живет, своей головой думает.
— За нас один человек думает, — сказал Косой.
— Кто это еще?
— Товарищ Сталин.
Все замолчали, обмозговывая это сообщение.
— Оно, конечно, так, — осторожно произнес Сморчок, — только как же он за всех думать может? Какой бы гениальный ни был…
— А так. Каждый гражданин в нашей стране должен жить по его усмотрению. И нигде не скроешься. Хоть на Северный полюс заберись. А везде он найдет. Не сам он, конечно. А по-своему жить не моги. Не выйдет. У нас только медведи могут жить по-своему.
— И лешие, — ехидно произнес Соболь.
— Ага, и лешие. Есть у тебя золото, нет ли, роли не играет. Вот маршалы эти: Тухачевский, Блюхер, на что уж великие люди, в учебниках портреты нарисованы, а оказались врагами народа. Никому в нашей державе нет покоя. Одному ему. Усатому. Да и он, наверное, всех боится. Оттого и лютует.
— Смотри-ка, какой ты политически грамотный, — удивленно произнес Соболь, — не ожидал. Но ведь и сам подтверждаешь мою мысль: бежать надо отсюда, бежать…
— Да куда тут убежишь? Некуда.
4
Два дня прожили ребята на заимке. Погода стояла отличная, они купались, ловили рыбу, но нет-нет да и заговаривали о золоте. Сережа отмалчивался, с каждым днем он все отчетливее осознавал: если они пойдут на остров, произойдет что-то еще более ужасное, чем в первый раз. Но что именно? Он не знал. Но нечто как бы подталкивало его в спину. Неведомое, чрезвычайно могучее, властное и неумолимое. Это неведомое заставляло сбежать из детдома, оно остановило машину в нужном месте, оно провело сквозь топь. Но зачем? Что ему нужно?
Этим вечером они снова пристали к Сергею. Уже не просили — требовали. Молчал только Косой. Чувствовалось, что его вполне устраивает жизнь на заимке и никакого золота ему не нужно.
— Хорошо, — сказал Сергей в ответ на бесконечное нытье, — завтра с утра идем. Только учтите, что путь дальний, дойдем туда к вечеру, и скорее всего придется на острове заночевать.
— Можно, я не пойду? — попросил Косой.
— Пойдешь! — властно заявил Соболь. — Все так все!
Косой поморщился, но промолчал.
Следующим утром тронулись. Взяли с собой продуктов и зашагали вслед за Сергеем. На этот раз дорога была ему хорошо знакома, и его спутники, видимо, чувствовали это, потому что двигались, как на прогулке, сначала с шутками и смехом, веселясь, как малые дети. Был полдень, когда они дошли до начала гати.
— Снова через болото? — недовольно спросил Соболь.
— А ты как хотел?! — неожиданно разозлился Сережа. — Тебе бы все «вынь да положь». Не выйдет, дорогой товарищ! Впрочем, ты можешь оставаться здесь и ждать нашего возвращения.
— Ладно, не обижайся, это я так.
— Я пойду, как всегда, впереди, — сказал Сережа, — а вы следом. Только сохраняйте дистанцию. Бревна довольно гнилые, и скучиваться нам не стоит. — И они зашагали.
Доски гати слегка покачивались в мутной жиже, рождая безотчетную тревогу, но Сережа старался не думать о том, что им предстоит впереди. Погода была ясной и солнечной, но стоило им прошагать приблизительно половину пути, как небо затянуло тучами и подул холодный ветер… Наконец показался первый остров.
— Этот, что ли? — нетерпеливо спросил Соболь.
— Нет, следующий. Идти еще довольно далеко.
— Интересно, что за люди дорогу в болоте проложили? — поинтересовался Сморчок.
— А кто его знает? — Сережа был не склонен вступать в беседу.
— Ведь это же какая работа, — не унимался Сморчок, — не на одну неделю.
— Не на один месяц, — поправил его Соболь… — Послушай, если на остров проложена такая основательная тропа, значит, люди там бывали довольно часто? А?
— Наверное, — неопределенно сказал Сережа.
— А ты нам плел, что золотую жилу вы с отцом открыли.
— Почему плел? Мы и открыли.
— Сомнительно что-то, — подозрительно произнес Соболь, — народ здесь шастает, можно сказать, как на центральной улице города, и никто ничего не замечает?
— За последние два года мы скорее всего первые.
— Так это сейчас, а раньше?
— Насчет раньше я не знаю, не присутствовал. Может, они сюда вовсе не за золотом ходили?
— А за чем?
— Увидишь…
Соболь почему-то замолчал и покорно двинулся дальше.
Остров показался так же неожиданно, как и в первый раз. Казалось, он возник из мутных вод по чьему-то нелепому желанию. Едва ступили на берег, как спутники Сергея, обгоняя друг друга, бросились вперед, словно были уверены, что золото лежит прямо на поверхности. Сережа остался внизу, а они вскарабкались на крутой обрыв и исчезли среди сосен. Через полчаса вернулись и недоуменно смотрели на лежащего на теплом песке мальчика.