— Тогда разговор окончен.
— Но как фамилия этого оборотня? Где он живет? Кто он такой, чем занимается?
— Фамилию мы и так знаем, — вступил в разговор до сих пор молчавший Безменов. — Пантелеев.
— Ошибаетесь. Фамилию он сменил еще году в пятьдесят третьем. Женился и поменял… Так что вряд ли вы его найдете. Хотя могу подсказать. Личность довольно известная. Ищите. Но я хочу предупредить. Индивидуум этот очень опасен. Совершенно беспощаден в силу того, что он даже не человек, а кроме того, практически не оставляет следов на месте преступления, поэтому доказать его вину будет невозможно. Да и зачем доказывать? Его нужно уничтожить. И точка!
— Почему же вы до сих пор этого не сделали?
— По малодушию и трусости. Не скрываю. Это ему убить — как муху раздавить, а я, знаете ли, не приучен. Хотя происхожу из рода Охотников. Не приучен я убивать! — в первый раз за все время разговора повысил голос Ванин. — Вот и помогите мне. Дадите согласие — открою его личность. Не дадите — считайте, что мы не встречались.
— Вот так сразу?
— Можете подумать. Только учтите, времени у меня не так много. Потому что речь идет и о моей жизни.
— Хорошо, — сказал Осипов, поднимаясь, — я подумаю.
— Уж будьте так любезны.
— Какой-то бред! — сказал Осипов, с силой хлопнув дверцей «Жигулей».
— А машина тут при чем? Не психуй. Не хочешь заниматься — плюнь и забудь.
— Да не верю я во все это!
— А зачем ему врать?
— Не знаю! И все равно не верю!
— Я туг недавно книжонку читал. «Свидетель колдовства» называется. Какой-то американец написал. Документальный отчет об общении с разными африканскими и американскими колдунами. Так там описываются случаи превращения людей в животных. Некоторые будто бы происходили прямо на глазах автора.
— Не знаю, что уж ты там читал, только меня не убедишь.
— Как знаешь.
— Ведь он меня на преступление толкает, на убийство. Ты же юрист. Неужели не понимаешь?
— Положим, убивать он будет сам.
— А я соучастник. Ты не допускаешь такой мысли, что ему просто необходимо убить человека. Не знаю уж по какой причине. Зависть, ревность, да мало ли…
— На убийцу он не похож, хотя… А ты согласись, а потом видно будет.
— Но ведь нужно дать слово?!
— Подумаешь, какой аристократ, невольник чести. Ну и дашь! А вдруг действительно этот Ванин психически ненормален? Вдруг он готовит преступление? Ты поможешь его разоблачить.
— Конечно! Он готовит преступление и рассказывает о нем работнику милиции и журналисту. Абсурд!
— Ладно, думай, — сказал Безменов, останавливая машину у редакционных дверей. — Вот твоя деревня, вот твой дом родной… Как надумаешь, сообщи.
2
«Итак, что мы имеем, — попытался обобщить известные факты Осипов, сидя вечером на балконе собственной квартиры, попивая пиво и покуривая сигарету. — Два свидетельства. Первое — предположение дрессировщика. Второе — уверенное утверждение литературного консультанта. Друг с другом эти люди незнакомы. Так что сговор исключен. Если первый только предполагает, второй утверждает наверняка. Допустим, укротитель — фантазер. Но консультант на фантазера совсем не похож. А что еще? — Он вспомнил странные намеки фотографа Грибова. — Что он там такое говорил? Нужно бы с ним повидаться. И остается еще тот, на даче… Кто он такой? Почему не дает о себе знать? Интересно, знаком ли он с Грибовым? Скорее всего ведь именно он вывел на Грибова и Шляхтина. Из одного с ним круга? Вряд ли. А не пора ли все окончательно прояснить? А то сколько можно? Мало этих ужасов, так теперь и мистика пошла в ход. Но как? А ведь чего проще. Встретиться с Грибовым. Как там его звать? Джордж, что ли? Так вот. Можно прямо сейчас позвонить этому Джорджу. Встретиться. Рассказать все или почти все и потребовать объяснений. — Осипов глянул на часы. — Девять. Поздновато. Но существует ли для таких людей, как Джордж, понятие „поздно“?» — Его рука потянулась к телефону.
Трубку долго не снимали. Наконец на том конце провода хрипловатый женский голос лениво протянул:
— Ал-ло?
— Здравствуйте. А можно услышать Юрия Ивановича?
— Кого? — в голосе дамы слышалось недоумение.
— Юрия Ивановича! Грибова!
— Тут какого-то Грибова спрашивают, — сказала дама куда-то в сторону. Повисло долгое молчание. В трубке был слышен отдаленный гул голосов, звуки музыки. «Наверное, там, как всегда, дым коромыслом, — понял Осипов. — Беседа сегодня вряд ли получится».
— Кто это? — услышал он.
Осипов представился.
— Ах, товарищ корреспондент, — Джордж, а это был он, похоже, обрадовался. — Вы что-то хотели?
— Увидеться с вами, — буркнул Осипов.
— Замечательная мысль. Так приезжайте! Я всегда рад вас видеть.
— Но у вас, похоже, гости! Удобно ли?
— Вы, наверное, заметили, что я всегда не один. Таков уж мой образ жизни. Возможно, не совсем правильный, но что поделаешь. «Стиль жизни не выбирают», — как сказал Ларошфуко. Приезжайте, голубчик. Народу вокруг действительно много, но становится скучновато, а вы обычно привносите что-то новое, так сказать, свежую струю. Умоляю, не откажите. Я вас очень жду.
— Ладно. Приеду.
— Вот и отлично!
Было уже почти темно, когда журналист подошел к знакомому дому, вскарабкался по железной лестнице на крышу. Дверь в мастерскую Грибова была полуоткрыта. Возле нее стояла какая-то девица с сигаретой в одной руке и стаканом в другой. На Осипова она даже не посмотрела.
Внутри помещения царил полумрак, гремела музыка, перемигивались на стенах цветные фонарики. Стоял непонятный гул, какой бывает на больших приемах.
— Где хозяин? — спросил Осипов у какого-то молодого человека.
— А кто его знает? Тут где-то отирается, — ответил тот без особого почтения.
Джордж, конечно же, отыскался.
— А, милейший, — воскликнул он, разглядев в полутьме нового гостя. — Просто потрясение! Не думал, что вы решитесь. Счел за элементарную вежливость. Пойдемте же, пойдемте! — Он схватил Осипова за рукав куртки и потащил из толпы. — Вы, я заметил, предпочитаете пиво. Есть, конечно же, и пиво. Знаете ли, финское. Но я бы посоветовал немного вина. Очень приятный рислинг. Венгерский. Попробуйте, любезный. — И он почти насильно сунул Осипову стакан.
— Я, собственно, по делу.
— Понимаю, понимаю. Всегда рад услужить. У нас небольшой междусобойчик. Погуляйте, повеселитесь. Ведь вы же не спешите. Через пару часов общество начнет рассасываться, тогда и поговорим. Отдыхайте. Я вас найду, — и он нырнул в толпу.
«Черт бы побрал! — разозлился Осипов. — Не ожидал такой подлянки. Заманил и бросил». — Он машинально отпил из своего стакана. Винцо действительно было приятным, а главное, холодным.
— Пойдем потанцуем, — пригласила его какая-то совершен но незнакомая блондинка. И упорно потащила за собой, словно муравей гусеницу. Осипов покорно поплелся следом. Вечеринка постепенно захватила его. Способствовали раскрепощению несколько стаканов рислинга и бешеная музыка, и вот уже наш герой почувствовал себя словно рыба в воде и почти забыл, зачем пришел сюда.
К полуночи толпа заметно поредела, продолжали веселиться всего человек десять. Несколько пьяных мирно дремали в креслах и на кушетках, а один устроился прямо на полу. Миловидная девушка, стоявшая рядом с торшером, беззвучно плакала. Чистые, светлые слезы струились по бледному лицу. Блузка девушки была расстегнута, но она не обращала на это никакого внимания, полностью поглощенная неведомым горем. Осипов уже было хотел подойти к страдалице и узнать о причине слез, как вдруг его кто-то осторожно тронул за рукав. Он обернулся и увидел перед собой Джорджа. Тот был совершенно свеж, словно только что проснулся, умылся и позавтракал.
— Вы, кажется, хотели со мной поговорить?
— А-а, — вспомнил Осипов. — Да-да. Конечно.
— Тогда пойдемте, здесь не совсем удобно.
Он провел Осипова какими-то извилистыми коридорами и наконец отпер дверь и почти втолкнул его в совершенно темную комнату.
— Где это мы? — с некоторой робостью поинтересовался журналист.