Стрельба приближалась. Вдруг Махат вскрикнул:
— Ура-а-а!
Калаш вырвал у него трубку:
— «Кармен»? «Кармен»? Говорит ремонтная группа. Передаю трубку. Пан надпоручик! На проводе «Кармен». — И выдохнул с чувством облегчения: — Победа, это ж настоящая победа!
Леош, как шальной, бормотал:
— Люди, люди, эх, люди…
Станек присел к аппарату, взял трубку. У телефона был Рабас. Станек спросил:
— Как дела, Карел?
— Они выбили с позиций мою правофланговую роту, Ирка. Но мы выстоим. Лишь бы была огневая поддержка.
— Это не отступление на всем участке фронта?
— Чепуха! Они проникли ко мне со стороны третьей траншеи. Вломились частью ко мне, частью к русским. — Голос Рабаса гремел: — Дай мне Джони.
— «Снежка» тебя с ним соединит, — торопливо ответил Станек. — Как только она отзовется, говори быстро. Линия под угрозой. Здесь рвутся снаряды. Отключаюсь.
— Подожди, — задержал его Рабас. — Разве ты не на пункте связи? Где же ты?
— У того вяза. Отключаюсь.
— Боже мой, в долину валят немцы! Они будут там с минуты на минуту. Ирка! Как же ты вырвешься?
— Отключаюсь.
Тревожный выкрик Рабаса: «Ирка! Как же ты вырвешься?» — услыхала уже «Снежка» — Яна. Она соединила «Кармен» с Галиржем. Рабас скороговоркой отрапортовал, какими силами атакуют гитлеровцы и по какой высоте должна вести огонь артиллерия.
Станек встал. Долину, над которой уже спускалась ночь, осветила ракета: немцы осматривали местность, по какой им предстояло двигаться. Станек нагнулся, помазал лицо грязью, чтобы кожа предательски не белела в темноте, и приказал сделать то же солдатам. Потом направился к зарослям шиповника. Они могли бы быть идеальным прикрытием для отхода.
Кончиками пальцев он осторожно ощупывал землю. Вдруг резко отдернул руку. Потом прополз на коленях немного вправо, чуть влево — всюду мины. Он горько усмехнулся: Рабас поработал на совесть. Сейчас, пожалуй, «выгоднее» обойтись без этого «картофеля». Он вытер измазанную руку о траву, выпрямился, покрепче затянул ремешок Яниной каски и большим пальцем подвинул его дальше под подбородок. Надпоручику стало ясно: другого пути нет, назад придется возвращаться долиной.
— Ну, ребята, — сказал он как можно беззаботнее, — а сейчас назад, к перекрестку. — Взяв у Леоша автомат, скомандовал: — Все вперед, я — замыкающий.
Они пустились по косогору между речкой и грядой шиповника. Не успели сделать и десятка шагов, как от перекрестка опять раздалось несколько выстрелов. Связисты дрогнули, остановились. Калаш сказал:
— Но ведь там стреляют…
— Слышу, слышу. — Станек огляделся. Со всех сторон световые вспышки. Нетерпеливо прикрикнул: — Шевелитесь, черт побери. Я знаю, что делаю.
Калаш, Махат и Млынаржик, неуверенно ступая, брели в затылок друг другу. Шеи вытянуты вперед, спины под катушками сгорблены. Пока впереди была ясная задача — наладить связь с «Кармен», усталость и опасность отходили на второй план. Теперь, на обратном пути, все изменилось.
Леош плелся позади Станека. Его опять преследовали призраки: из тумана возникают длинные шинели, бескровные лица под низко надвинутыми касками, нацеленные на него винтовки… Но они исчезали, как только он к ним приближался. Леош был уверен, что это немцы. И раньше это были они — проползли совсем рядом. Он видел их. И сейчас видит. Вот еще появилась группа. Вон там. И там! Бегут прямо на него.
«Дева Мария!» Леош остановился. Он увидел, как Станек спокойно идет дальше, идет им навстречу, идет сквозь них… Это не немцы, догадался Леош, но не мог двинуться с места.
— Беги! Не стой! — крикнул ему надпоручик.
Леошу показалось, будто его подтолкнул не голос, а рука самого Станека. Он уже не оглядывался назад, но слышал, как за его спиной приближается стрельба. То, что было сзади них, двигалось так же быстро, как и они, быстрее, чем они, неумолимо теснило их к немцам на перекрестке.
В сумерках, замутненных белесым туманом и прерывисто освещаемых вспышками выстрелов, Леошу опять стали мерещиться фигуры гитлеровцев. Они бесшумно крались к нему. Их шаги приглушает луг, пропитанный водой? Или это опять только тени, которые вот-вот рассеются?
Страх уже был невыносим. Леош терял рассудок, он думал лишь об одном: кто не убьет, будет убит. Не зевай, пусть это будет он, а не ты. Леош вглядывался в туманный сумрак. Тени не исчезают. Чем они ближе, тем отчетливее их очертания. То, что он видит, не галлюцинация. Это живые люди. Серо-зеленые шинели. Низко надвинутые на лоб каски. Рука потянулась к спусковому крючку автомата.