— Ложись! — крикнул Станек.
Калаш с Махатом бросились на землю. Но обезумевший Леош был уже не в состоянии реагировать на приказ командира. Застрочил из автомата.
Станек кинулся к нему:
— Болван! — Зло ударил его по щеке. Связисты поднялись. Станек опять скомандовал:
— Ложись!
«Ах, что этот остолоп натворил! Хуже не придумаешь». Прижавшись лицом к земле, Станек ждал. Секунда. Другая. Третья — и немцы на перекрестке открыли огонь в ответ на автоматную очередь Леоша.
«Как же ты вырвешься?» — вспомнился вдруг Станеку вопрос Рабаса. Отступать перед немцами, находящимися у перекрестка, некуда. Повернуть назад нельзя: на минное поле за кустами шиповника но полезешь. Наперерез через долину — тоже не годится.
— Это конец, да? — простонал Леош.
— Цыц! — оборвал его Станек.
Оставался один-единственный выход: идти прямо на немцев, прорываться к болоту и — вброд через речку.
— Слушай мою команду! — приглушенно крикнул он. — Осторожно спуститься к речке. Подальше друг от друга… Еще дальше.
Млынаржик, покосившись на Калаша, сбросил со спины катушку. Калаш заметил это и оглянулся на Станека. Тот махнул рукой: черт с ней, с этой катушкой! Солдаты поползли по косогору вниз.
— Лезем фрицам прямо на мушку, — тихо сказал Махат.
Доползли до места, где речка разливалась в топкое болото. Низко пригнувшись, потащились дальше. Их прикрывали редкие заросли камыша, кое-где ивняка. Канадки тут же промокли и стали тяжелыми. Станек с усилием вырывал ноги из трясины. Беспокоился за ослабевших ребят.
— Скорей, ребята, скорей. В речку.
Пули со свистом пролетали у них над головой.
Станек опять поднял солдат. Немцы слышали, как хлюпает что-то в болоте, но никого не видели. Им и в голову не приходило, что это возвращаются связисты противника, они были уверены, что отрезаны от своих и находятся под перекрестным огнем. Поэтому стреляли наугад в направлении звуков. Одна шальная пуля задела Леоша по каске; вторая прострелила у Станека рукав полушубка. Телефонисты приближались к немцам.
Леоша мучило сознание, что всему виной он, его автоматная очередь. Он тихо стонал:
— Я больше не могу, я больше не могу.
Станек прошипел!
— Ты должен.
Надпоручик решил обмануть немцев, убедить их в том, что отряд его значительно больше, чем есть на самом деле. Махат, Калаш и Млынаржик шли немного впереди.
Станек остановил их:
— Будем стрелять попеременно, с разных позиций. Одни стреляют, другие тем временем ползут вперед. Начнем с вас. Ступайте вперед, мы с Леошем вас прикроем. — И уже Леошу: — Встань сюда и стреляй.
Автомат Станека застучал в нескольких метрах от Леоша. Потом Калаш, Махат и Млынаржик посылали автоматные очереди туда, откуда раздавались выстрелы, а Станек и Леош брели по колено в воде. Остановились. Теперь их черед. У Станека кончились патроны. Он быстро заменил диск. «Останусь я навсегда тут». При мысли о Яне у него тоскливо заныло сердце.
Яркие вспышки взметнулись над районом расположения бригадной батареи. Грохот заполнил всю долину.
Станек воскликнул:
— Еще немного! Это наши!
От радостного волнения связисты забыли о том, что артиллерия бьет по врагу, находящемуся далеко отсюда, и, следовательно, их судьба от нее не зависит.
За лесистым холмом поле утюжили танки — рота гвардии капитана Федорова. Они вели интенсивный огонь, и эхо на все лады разносило грохот по всей долине.
Кучку немцев, застрявшую в долине, охватила паника. Они снова открыли беспорядочный огонь. Рой свинцовой саранчи, прошелестев в камышах, вернул телефонистов к действительности.
— Далеко еще до перекрестка? — спросил Станека Калаш.
— Держитесь! Еще немного — и мы вне опасности.
Страшна была не усталость ног — ее можно было превозмочь, не нагрузка на легкие — можно дышать часто и неглубоко. Страшна была усталость сердца: оно стучало с перебоями, болезненно сжималось. И боль все росла и росла. Телефонисты уже не бежали, они едва волочили ноги. Когда заговорили орудия бригадной батареи, солдатам на мгновенье показалось, что они спасены. Но теперь еще яснее стала безысходность их положения.
Махат, вскрикнув, упал: груз, который был на нем, — сплошной металл, тянул его в болото. Калаш бросился к нему, вытащил на берег и опустил на землю. Станек приказал Млынаржику и Леошу вести по немцам непрерывный огонь.
Очнувшись, Махат увидел над собой Калаша и похолодел: последняя услуга товарищу. Калаш склонился над ним еще ниже, стараясь осмотреть рану.
— Не трогай меня! — крикнул Махат.