И, когда все сели за стол и подняли кубки, отец спросил, посмеиваясь:
- Ты загадал желание, Гобан? В такой день, как этот, непременно надо загадать желание, и оно сбудется!
- Я желаю ковать серебро для королей и стать самым прославленным кузнецом Ирландии! –отвечал ему Гобан, и все встретили его слова смехом, поздравлениями и звоном кубков.
- Пусть будет так! – сказал кузнец,- А я, в свою очередь, помогу тебе – видит Бог, у тебя есть и талант, и умелые руки!
С того самого дня Гобан стал ездить в кузницу все чаще, а потом и вовсе уговорил отца отправить его в город на несколько месяцев, чтобы непрерывно учиться искусству ковки.
- А что,- отвечал ему Манус,- не все тебе сидеть с нами в лесной глуши. Кузнец в семье – к счастью.
Так Гобан провел в городе шесть долгих месяцев, а весной, сразу по приезду домой, отправился к реке и совсем не удивился, когда снова разглядел в воде знакомый блеск.
Мастерство Гобана росло – и каждый год река дарила ему новый кусочек серебра, будто бы поддерживая его. Наконец, на шестом году, повзрослевший Гобан в который раз пришел на знакомый берег и тут же прикрыл глаза – настолько ярко блестела вода на солнце и настолько сильным был блеск, который шел с ее дна. Парень ловко перепрыгивал с валуна на валун, отточенным движением опустил руку в воду и тут же выдернул ее, словно ошпарившись.
В его руке, вместо привычного гладкого кусочка серебра, покоилась целая корона – в виде искусно переплетенных веток лозы, которые держали в середине перламутр. От вида короны у Гобана перехватило дух, ведь никогда еще он не видел такой красивой и такой изящной работы. Он все вертел ее в руках, улавливая каждую деталь, а потом бережно спрятал корону за пазуху и медленно пошагал к дому, раздумывая о чем-то.
С того дня молодой человек стал трудиться еще усерднее, и вскоре по всему городу, а после и за его пределами, начали ходить слухи о его небывалом мастерстве. У Гобана стали заказывать изделия даже приезжие из других городов – и никому он не отказывал, но сердце его принадлежало своей задумке. Ормонд, бывало поглядывал на парня, но ни о чем не расспрашивал – у каждого должен быть свой секрет.
Прошел очередной год, и весь год Гобан неустанно трудился в кузнице. Наконец, дождавшись первых жарких дней, он отправился домой – к реке.
Подходя к берегу, он замедлил шаг – впервые за семь лет он увидел на берегу реки другого человека. То был всадник на безупречно белом коне, который, при приближении Гобана, тут же запряг ушами и начал плясать, разрыхляя нежную землю на берегу.
- Что ж, человек,- обратился к нему всадник певучим голосом, - вижу, ты нашел мою корону. Не будешь ли ты так добр отдать ее мне? Я выполнил обещание и приехал забрать ее.
Гобан тут же преклонил колено и опустил голову, выказывая королю эльфов свое глубочайшее почтение.
- Ваше Величество,- произнес он,- прежде всего, я хочу поблагодарить вас за то мастерство, что я приобрел за все эти годы. Едва найдя первый кусочек серебра в этой реке, я понял, в чем мое призвание, и все это – благодаря вам. Так позвольте же отблагодарить вас.
И с этими словами Гобан встал и достал спрятанную за пазухой тряпицу. А в ней, переливаясь огранкой, лежали две короны.
- Одна из них ваша,- продолжал Гобан,- другую я осмелился сделать, вдохновившись ее красотой. Вы вольны выбрать любую и не гневайтесь, что я осмелился предложить вам свою работу – это моя благодарность за обретенную судьбу.
Ни говоря ни слова, король эльфов спешился и молча приблизился к Гобану, рассматривая короны у него в руках. Похожие, словно сестры, они были такими же разными, и обе были великолепны и сделаны с большой заботой и любовью.
Наконец, король сделал выбор. Протянув руку, он поднял корону и надел на голову.
- Спасибо,- произнес он, и легкая улыбка тронула его губы. А после король взлетел в седло и пустил коня вскачь.
А Гобан остался стоять на берегу реки, прижимая к груди королевскую корону, и слезы, выступившие у него на глазах, отражались в перламутровой вставке, окруженной серебряной лозой.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов