Так Осман Якуб беспокоится даже о самом могущественном в мире императоре.
Рум-заде мог бы найти постоянную службу, если бы решил стать придворным шутом: теперь он пользуется большим успехом как мастер застольных фокусов и увеселений. Он изобретает специальные механизмы, благодаря которым с подносов с дичью, из ваз с фруктами или сластями выпархивают птички, выстреливают цветочные лепестки, бьют фонтанчики вина и амброзии. Однако в своих посланиях он сообщает, что ему надоели немцы и испанцы, что он устал наблюдать, как отсчитывают меры зерна, маслин или звонкую монету для Карла Габсбургского.
— Рано или поздно он вернется в Алжир, — говорит Осман, передавая своему воспитаннику только что прибывшее послание, — а жаль: когда он посылает нам описания всех этих увеселений, мы как будто тоже там присутствуем!
Новое послание повествует о комических злоключениях маркиза де Комареса. Он был отправлен в монастырь на излечение от некоторых своих навязчивых идей, вынуждающих его нести всякий вздор. Император намеревался отправить кузена Комареса в Испанию под опеку его законной супруги, после того как маркиз потерял сознание на флагманском судне, но Комарес ловко отвертелся. Длинное путешествие может оказаться очень вредным для его здоровья, говорил он, даже роковым. Кроме того, он не хотел лишать себя удовольствия пожинать вместе с императором плоды победы, учитывая, что план кампании был предложен именно им. А Анна де Браес? Разве император не помнит, что любимая племянница Комареса живет в Италии? Таким образом, маркиз де Комарес видел свой долг, а заодно находил утешение в том, чтобы следовать за своим сувереном в папский город и посмотреть, как там поживает его любимая малютка, соответствует ли нынешнее положение Анны ее высокому происхождению, ведь ее семья принадлежит к императорскому дому.
В действительности же единственной целью маркиза де Комареса, с тех пор как вожделенная атака на Алжир отложилась на неопределенное время, стали поиски пластинки на портупее неизвестного воина, которую он заметил на флагманском корабле.
Когда Комарес пришел в себя, человека с портупеей уже и след простыл. Ему потребовалось несколько часов, чтобы установить, что человек этот был офицером сухопутных войск под командованием маркиза дель Васто и что он отбыл из Туниса вместе со своими частями, направлявшимися в один из портов на Адриатике.
«То, что дель Васто не остался с императором, усложняет дело, — думает Комарес, — но в Италии, на родине, его будет легче разыскать, чем в Испании, где он редко бывает».
Вот почему Комарес так настойчиво цепляется за императора и готов идти на любые ухищрения, лишь бы не упустить его, а вместе с ним и тонкую нить, которая могла бы привести его к серебряной руке.
— Дорогой кузен, позвольте мне присутствовать при вашей встрече с Папой, — канючит Комарес. — Ваше величество, в том состоянии, в котором я нахожусь, я не хотел бы пропустить возможность получить отпущение грехов у самого Святейшества.
Карл, чтобы не слышать больше этих стенаний, а также будучи человеком в глубине души добрым и деликатным, в конце концов дает ему свое разрешение. Комарес перебирается на флагманский корабль в качестве близкого родственника императора, находит какую-то норку и забивается в нее, поскольку корабль перегружен и свободных мест на нем нет. Но при этом он все время плачется, что императору не знакомы ни родственные чувства, ни чувство благодарности. Разумеется, все это не нравится императору, но он, как всегда, остается на высоте, стараясь не обращать внимания на сплетни и пересуды придворных, а также близких и дальних родственников.
Комареса в его корзине пристроили рядом со стойлом двух новых императорских скакунов, молодых и норовистых животных, только что привезенных взамен Бельфонте, любимого жеребца Карла, павшего под ним на поле боя. Вероятно, в компании этого прославленного жеребца Комарес чувствовал бы себя менее униженным, а так между двумя никому неизвестными четвероногими, к тому же не привыкшими к замкнутому пространству и морской качке, путешествие его было мучительным.
Терзаемый постоянным несварением желудка, маркиз ничего не ест и исхудал, превратившись в подобие тени. Питается он лишь соком цитрусовых с несколькими ложками ячменной кашки, которую слуга пытается ему туда подмешать.