О! Амин даже не знает, какую радость доставило Осману его случайное замечание. Осману Якубу очень хотелось бы летать, иногда ему даже снится, что он летает, но он не решается просить об этом в своих молитвах, раз Господь не создал его птицей и до сих пор в птицу не превратил.
— Амин, ты умеешь хранить тайны? Когда-нибудь, как ты говоришь, я действительно улечу. Но пока время еще не пришло. Слишком много нитей связывает меня с землей. Например, Амин, я очень любопытный старик, и, может быть, именно грех любопытства тянет меня к земле, мешая взлететь. Нет, я еще не могу летать. Подождем немного.
XXIII
— А не замерзнут они на ветру в такой легкой одежде? — спрашивает, понизив голос и закутываясь в расшитую стеганую мантию Элеонора, королева Франции, у Маргариты, королевы Наваррской, сидящей по правую руку от нее.
— День такой погожий и солнечный, что даже не похож на декабрьский, — спокойно, как всегда в разговоре с ней, отвечает Маргарита и, чтобы лучше рассмотреть приближающуюся процессию, наклоняется вперед, облокотившись о перила, так что из-под накинутой на плечи рысьей шубы выглядывают новые желтые бархатные накладные рукава, на которые обращают внимание все присутствующие.
— Вы боитесь, что они замерзнут? — язвительно спрашивает мадам Д'Этамп, сидящая по левую руку от Элеоноры, только чуть ниже. — Они же пираты!
Мадам Д'Этамп, официальная фаворитка Франциска Валуа Ангулемского, его величества короля Франции, терпеть не может, когда ее игнорируют. Ни в чем ни на волосок не собирается она уступать Маргарите, а тем более позволить, чтобы ее затмили какие-то желтые рукава. Поэтому как бы случайно она сбрасывает с плеч темно-серую парчовую накидку, чтобы продемонстрировать свое пурпурное шелковое платье, и тоже наклоняется над перилами, размахивая кружевным платком и приветствуя чужестранцев.
Матросы-берберы, направляясь к помосту, где восседает король Франции, проходят мимо ложи первых дам королевства. Моряки одеты в белые льняные штаны и рубахи, перехваченные широкими поясами — красными, черными, бирюзовыми или разноцветными, — и в короткие грубошерстные плащи свободного покроя.
— Эти господа из Алжира играют по-крупному, — добавляет Анна д'Этамп, — или нам тоже следует говорить, будто они восточные купцы, как это вдалбливают простонародью?
Элеонора и Маргарита, две королевы, невестка и золовка, делают вид, что не слышат ее замечаний, повернувшись к другим дамам будто бы для того, чтобы обменяться впечатлениями об этом красочном шествии.
Гости-берберы несут на вытянутых руках подносы, корзины, подушки, на которых выложены их дары: амфоры, кубки, сабли, кинжалы, золотые и серебряные браслеты и серьги, резные ларцы из ароматических пород деревьев, фигурки из нефрита и других пород твердого камня и целые горы парчи, Дамаска, муслина, экзотических вуалей и накидок, специально разложенных таким образом, чтобы были видны огромные фантастические цветы невиданных форм и расцветок.
Дамы — теперь почти все они перегнулись через перила балкона — вскрикивают от радости и восхищения, пока следующее явление этого удивительного шествия не повергает их в изумленное молчание.
Медленные, величаво-ленивые, приближаются тигр и лев, удивительно смирные, грозные лишь настолько, насколько Грозен их вид от природы, безобидные, могучие и нежные одновременно. Даже издали заметно, каким ярким блеском горят их прищуренные глаза.
— Из-за этих прищуренных глаз у них такой вид, будто они сейчас засмеются, — говорит молодая рыжеволосая дама с тоненькой шеей, испуганная и вместе с тем радостно-возбужденная.
Но оба зверя вовсе не смеются. Это уронило бы их достоинство и достоинство короля, к которому они направляются в сопровождении дрессировщика, такие послушные и миролюбивые, что мощные цепи кажутся совершенно излишними и свободно волочатся по земле. Дойдя до королевского балкона, они подгибают передние лапы, будто раскланиваясь.
— О! — раздается восторженный хор присутствующих.
— Какое чудо! — громко вскрикивает мадам д'Этамп, дотрагиваясь до руки королевы, как бы подбадривая ее, ведь их Франциск подвергается смертельной опасности, находясь от зверей на расстоянии одного шага. — А эти две зверюги не бросятся на него?
— Тише! — приказывает Маргарита Наваррская, сестра короля, еще более взволнованная, чем супруга и официальная любовница, — или именно вы хотите стать причиной их ярости?
Закончив трюк, которому они обучены, лев и тигр уходят вслед за дрессировщиком.
— А куда их ведут? — спрашивает Анна д'Этамп.