В промежутках раздаются ужасные крики, но больше никто не обращает на них внимания. Дело обычное, супруга так молода. Кто-то даже критикует ее за то, что она кричит.
— Принесите еще вина.
Зовут музыканта, играющего на лютне. Эта мрачная, зимняя ночь с мелким ледяным дождем, который барабанит в окна, в другое время могла бы сулить отдельным гостям лишь плохой сон, но в связи с родами, предстоящими хозяйке дома, она становится особенной ночью.
— Иногда рождение наследника может стать проблемой — говорит тетушка супруга рыжеволосой дамы, последнего и единственного отпрыска славного рода. Но Генриетта молода, и надеюсь, что с Божьей помощью у нас будет еще много подобных ночей.
Его Величество король вышел из своих покоев, мадам д'Этамп нет.
Король Франции развлекается тем, что наблюдает за Маргаритой и Элеонорой, которые играют в шахматы. Он в хорошем настроении, но чувствует себя неважно: от небольшого нарыва у него поднялась температура.
— Могу я сделать вам еще одно предложение? — говорит с лукавым видом король своему гостю Хасану и, дружески взяв его под руку, отводит в нишу окна. Можно попробовать подшутить над моим шурином-императором. Не хотели бы вы съездить к нему инкогнито?
В этот момент две девочки, играющие в коридоре в жмурки, налетают на августейших особ и отбрасывают их к стене, обтянутой гобеленами.
— Столкновение с детьми иногда опаснее, чем с целым отрядом ландскнехтов.
— Уже родился? — Анна д'Этамп, заставившая себя долго ждать, появляется в зале для гостей.
— Нет еще.
Роды оказываются трудными. После импровизированного праздника, на котором было и поэтическое состязание, едят жареные каштаны, запивая их подогретым вином со специями. Потом многие из гостей, счастливые обладатели комнат, уходят к себе, чтобы провести в покое хотя бы остаток ночи. А те, кому приходится довольствоваться скамейками или шерстяными одеялами, брошенными прямо на пол, начинают укладываться, заворачиваясь в них. Из-за присутствия короля, который дал всем разрешение располагаться на покой, спать придется с дополнительными неудобствами. Сам он играет в карты с принцем Хасаном, обдумывая свою шутку.
— Заметьте, что знать об этом будем только вы и я. Нужно соблюдать осторожность. Карл, разумеется, и здесь имеет своих шпионов. Нет, — рассмеявшись, король отрицательно качает головой, — моя жена тут ни при чем.
Хасан уже знает, что при дворе усиленно распространяется слух, будто именно мадам д'Этамп проявляет излишнее дружелюбие к Карлу Габсбургскому.
— Еще не родился? — спрашивает, вновь появившись, королевская фаворитка.
— Пока нет.
Несколько человек под предлогом затянувшихся родов тоже не пошли спать. Они играют в кости, в шарады, составляют анаграммы, при этом непрерывно заключая пари, смеясь и болтая. И как бы к слову, между прочим перебирают имена девушек и молодых вдов, которые могли бы достойно, а может быть, даже с большим успехом заменить рыжеволосую даму на брачном ложе хозяина замка, если бы, к несчастью, потребовалась замена.
Но вот еще до наступления рассвета, когда в окна все так же продолжает барабанить дождь, раздается долгожданный удар колокола. Капеллан первым возносит благодарственную молитву — наследник родился.
Распахиваются двери родильной комнаты, которая сразу заполняется запахами еды, вина и тяжелым дыханием присутствующих.
— Какие тяжелые роды, бедняжка, — сообщает Шарлотта-Бартоломеа, выходя из комнаты в забрызганной кровью одежде, — слава Богу, что все позади. Пойду спать. Пусть она тоже поспит.
Придворные смеются, шутят, толпятся в дверях, пытаясь увидеть новорожденного. Появляется король, ведя под руку своего гостя.
— Какая честь! — говорит с поклоном новоиспеченный отец.
— Пожалуйста, проходите!
Франциск и Хасан первыми видят орущего что есть мочи фиолетового ребенка со странной, раздутой и деформированной из-за продолжительных родов головой.
— Младенец живой, — подтверждает врач, как будто плача младенца недостаточно, чтобы в этом убедиться.
Комната погружена в полутьму. Только колыбель освещается двумя свечами в канделябрах.
Чуть дальше, прикрытая до самого пояса накидкой из лисьего меха того же цвета, что и ее волосы, сидит на некоем подобии трона рыжеволосая дама, неподвижная, молчаливая и, как кажется, приготовившаяся терпеливо сносить бесконечные поздравления.