Корабли императора были так потрепаны бурей, что нуждались в ремонте, прежде чем продолжить свой путь.
— Готов биться об заклад, что это Андреа Дориа убедил императора ремонтировать суда в Алгеро, — раздраженно говорит какой-то местный дворянин, ненавидящий Дориа за то, что он сжег его имения, когда был еще на стороне французов. — И хочет латать свои галеры за наш счет!
— Возможно, это предложение действительно исходило от Андреа Дориа, — поспешно отвечает губернатор, — ведь он знает, что здесь лучшее убежище на всем побережье. А может быть, он пожелал показать императору город, основанный своими предками.
Губернатор пытается смягчить застарелые обиды, которые сделают еще более трудной и без того почти непосильную задачу оказания достойного приема императору.
— Что? Андреа Дориа тоже претендует на наши края? Тогда мы пропали! — говорит мать губернатора, неправильно истолковавшая его слова. — Однако, что бы ни случилось, мы должны устроить эти крестины! Малютке уже четыре месяца, и если она вдруг умрет, то не попадет в рай.
Но и в следующие дни находятся более неотложные дела, чем обеспечение малышке места в раю. Каждый заботится о своем месте на земле. Приезд императора может изменить судьбы многих.
2Забыв о рыбной ловле, губернатор спешит в Алгеро, куда из Капо ди Сотто должен прибыть вице-король, чтобы взять на себя ответственность за эту встречу. Но пока его нет. Он до такой степени польщен и ошеломлен приездом Карла Габсбургского в Сардинию, что замешкался в пути. Поэтому ответственность за прием придется целиком нести бедному местному губернатору.
Горожане, припрятав свои скудные запасы, выходят на улицу, задают вопросы и не могут понять, опасаться ли им худшего или надеяться на лучшее. Впрочем, так же думают местная знать и администрация.
— Конечно, мы увидим императора, — говорит купец, закрывая свою лавку, — но нас заставят делать подарки!
Он понимает, что будут и денежные поборы, и, конечно, хочет их избежать.
Во дворце губернатора продолжается заседание местной администрации с представителями различных сословий, на котором выдвигаются требования о получении новых должностей и звучат протесты против непосильных поборов. Больше всех протестует духовенство. Представители церкви говорят, что земельная аристократия переложит бремя своих налогов на вассалов, включая и самое бедное служилое дворянство, которое заплатит, как всегда, ни о чем не спрашивая. Но капитулам, настоятелям, приходам и монастырям не на кого свалить бремя своих налогов. Следовательно, им придется платить огромные суммы из собственной казны и так уже слишком оскудевшей за годы неурожаев, хотя церковь суверенна и независима от империи. В этой связи всех беспокоит вопрос о том, сколько человек приедет вместе с императором в его свите. Даже сюда дошли слухи о том, что случилось в Австрии и Венгрии, когда император пришел на помощь своему брату Фердинанду, осажденному турками. Ландкскнехты императора вели себя так, что Фердинанд поторопился заключить перемирие с неверными, причинившими ему значительно меньше вреда.
— Если бы мы знали о приезде императора раньше, — говорит, обращаясь к Анне, мать губернатора, у которой теперь появился новый повод для переживаний и жалоб, — то вместе с вами организовали бы достойный прием. Вы могли бы дать нам нужный совет, ведь вы живете в большом столичном городе и к тому же состоите в родстве с императором.
Анна, возблагодарив небо, что ей не придется выполнять такого рода обязанности, успокаивает свою гостеприимную хозяйку: императору понравятся самые простые, обычные вещи, так как будут внове для него.
— Слава Богу, проблема решилась сама собой! Императорский флот не может войти в бухту, которая, на наше счастье, оказалась слишком тесной и мелководной для него, — сообщает губернатор во время ужина своим домашним. Обычно он не говорит дома о делах, но на этот раз, в связи с чрезвычайной ситуацией, позволяет себе отступить от собственных правил. — Решено встать на рейд как раз там, где мы собирались ловить рыбу.
И усевшись за стол, принимается за еду с отменным аппетитом, так как и вторая серьезная проблема тоже, кажется, разрешилась. Корабли обеспечены провизией и всем необходимым, поэтому ни в чем не нуждаются, кроме ремонта, и их содержание не потребует от Алгеро больших жертв.
— Дары! Конечно, мы поднесем свои дары с радостью и от всего сердца, — вдруг спохватившись, говорит губернатор, опасаясь, что Анна де Браес неправильно его поняла и глядя на нее умоляющими глазами. — Сейчас для нас наступили не лучшие времена, но мы сделаем все, чтобы оправдать оказанную нам честь.
3