По мнению Краснобородого, обеих женщин можно было бы поместить в портовый дом терпимости, но это, пожалуй, невыгодно. Они дамы высокопоставленные, и их семья, сочтя себя обесчещенной, может не захотеть заплатить выкуп и взять их обратно. Нет, лучше не рисковать выкупом, который, судя по всему, должен быть немалым.
— А чем они занимаются? Умеют они что-нибудь делать? Готовить, вышивать, петь? Есть у них какие-нибудь способности? Если они толком ничего не могут делать, пусть хоть полы моют.
Аруджу надоело держать у себя людей, которые сидят сложа руки. Год неурожайный, и продовольствие обходится дорого.
— При первом же предложении хоть какого-нибудь выкупа надо без всяких разговоров отправить их домой.
Арудж не любит лично заниматься всякими практическими делами, но ему хочется знать, как идут переговоры о выкупах и каковы цены на невольничьем рынке. Достаточно ли они высоки? Год трудный, понадобится много денег. Нужно постараться получить побольше за этот товар. Правда, с продажей можно и не торопиться, тут время терпит.
— Главное, чтобы люди не сидели без дела.
— На верфи работа кипит. Солдаты управляются лучше офицеров, которые не умеют даже инструменты в руках держать.
Среди пленников нашлись опытные плотники, и Хасан с удовольствием учится у них рабочим приемам, которые ему неизвестны.
— А вообще хлопот с ними не много. Только что захваченные швейцарские гвардейцы — ребята крепкие и работают не за страх, а за совесть.
Труднее всего заставить пленных соблюдать чистоту. Они не желают расставаться со своими вшами и грязной одеждой. Но их силком заталкивают в воду, и теперь они уже не так чешутся.
Арудж-Баба бросает последний взгляд на махровую розу Османа и направляется к своим апартаментам. Пора собираться на Совет. Но, сделав несколько шагов, он снова останавливается:
— Эти две женщины меня мало интересуют, но, если ты хочешь держать их во дворце, пусть остаются. Осман часто беседует с девчонкой и считает, что она очень образованная. Ты и сам, вероятно, это заметил, но, когда я спросил тебя, что они умеют делать, ты не сказал, что девчонка знает латынь. Думал, я не смогу этого оценить. А я ценю. Знание латыни — большое достоинство. Что она еще умеет?
— Немного разбирается в древнегреческом.
— Ну вот и ладно. Да славится Аллах. Верни-ка мне жемчужину.
Арудж-Баба не жалеет, что оторвал жемчужину со своего плаща, намереваясь подарить ее Осману Якубу за его розы, цветущие зимой, но он заподозрил, что Хасану недостанет смелости подшутить над стариком. И вообще, если подумать хорошенько, какое удовольствие от розыгрыша, если сам при нем не присутствуешь?
2По окончании работы Совета Арудж велит привести очередную фаворитку — эфиопку, которая обожает всякие забавы своего господина, а смеется и ест больше, чем он сам.
Они усаживаются с очень торжественным видом, поставив по бокам двух писцов и референдариев, словно им предстоит принять важное государственное решение, и срочно требуют к себе Османа Якуба: надо испробовать сернистую воду и определить на вкус ее лечебные свойства.
Арудж опускает жемчужину на дно своего массивного золотого кубка, украшенного звездой из драгоценных каменьев, а когда приходит Осман, наливает туда густую, белесую, дурно пахнущую жидкость и протягивает его старику, требуя, чтобы тот осушил кубок залпом.
Послушному Осману Якубу и в голову не приходит отказаться, но он быстро извлекает из сумки свою плошку и, прежде чем хозяин успевает удержать его, переливает жидкость в нее.
— Прошу прощения, господин, — говорит он, — но не могу же я осквернять вашу посуду!
Аккуратно перелив содержимое кубка в плошку, слуга держит ее над сосудом для омовений, чтобы не пролить ни капли и ничего не испачкать, и тут, конечно, замечает жемчужину.
— О, великий Аллах, о пресвятые Иисус и Дева Мария! Господин мой, свершилось предательство! Кто-то хотел, чтобы вы подавились! Осушая кубок, да будет позволено мне заметить, вы же не заглядываете в него, и эта жемчужина, вне всяких сомнений, оказалась бы у вас в желудке. Она наверняка отравленная! Да помогут вам Магомет и все святые! Кто же хотел вас уморить?
Осман, весь дрожа, подносит на ладони большую, отливающую всеми цветами радуги жемчужину своему повелителю:
— Видите, она неверного цвета? Это яд.
— Да нет, это шутка.
— О, господин, кто, по-вашему, мог допустить такую глупую шутку? Все знают, что вы не любите, когда шутят над вами. Если уж на то пошло, вам нравится подшучивать над другими.
И тут Османа вдруг осеняет. Он все понял. Это же сам Арудж-Баба хотел посмеяться над ним!