Арудж-Баба сверлит взглядом стоящего перед ним слугу:
— Визирь может бросить ее в тюрьму, ясно? Осман Якуб не смеет вымолвить ни слова.
— Он может отрубить ей голову: ему все равно, худая она или нет и почему волосы у нее такого странного цвета. Какая разница? Отрубленную голову все равно выбрасывают.
— Господин, вы хотите, чтобы больная малышка оставалась здесь подольше?
— Глупость. Это не выход из положения.
— Господин, Хайраддин, слава Аллаху, вернулся со всем своим флотом и с богатой добычей, несмотря на зимние холода и бури.
— Ну и что?
— Простите, господин.
В это время у Анны начинается сильный приступ кашля. Осман обходит Аруджа и спешит помочь девочке. Больная настолько слаба, что не просыпается даже от кашля, сотрясающего все ее тельце. Наконец приступ закончился. Осман кладет Анне руку на лоб, поправляет мокрые от пота волосы, одеяло и простыни.
— Я потому заговорил о возвращении вашего брата, господин, — бормочет старик, — что очень уж мне хочется знать, не прикажете ли вы отменить суды и казни и помиловать всех приговоренных в знак радости и благодарения Аллаху… Иногда это делают…
— Ну и наглец же ты! — Арудж радостно хлопает Османа по спине. — Конечно, помиловать! Твоя работа — кормить ее лучше, а об остальном не беспокойся.
Таким образом, Арудж-Баба может спасти Анну, не отменяя своего прежнего приказания и помиловав всех приговоренных, что вполне подобает владыке великого царства. Довольный, он снимает тюрбан и садится на большую подушку возле кровати, чтобы слуга помассировал ему затылок и шею, мышцы которых свело от сырости, и рассказывает, как он хохотал, когда ему показали, что натворили его гепарды в гареме.
«Только бы ему не пришло в голову время от времени запускать в гарем какого-нибудь зверя, чтобы повеселиться!» — думает Осман и на всякий случай добавляет в апельсиновый крем для массажа основательную дозу настоя ромашки. Во благо господину и ради собственного покоя.
XIII
Возвращение Хайраддина, как всегда, вносит что-то новое в жизнь двора. Ощущается ветер великих перемен и замыслов, которые позволят укрепить широкие связи с миром. Его надежды на спокойную зиму развеялись в прах: по поручению Великого Султаната он провел несколько операций по «расчистке», как здесь принято говорить, участков побережья, внушающих беспокойство. Потом Хайраддину долго пришлось отсиживаться в портах из-за капризов погоды, Наконец, он сам счел необходимым совершить несколько набегов на вражеские территории: не возвращаться же домой с пустыми руками! Зато теперь его флот вернулся к родным берегам с богатыми трофеями и множеством новостей.
Самая поразительная новость, рассказанная Хайраддином, касается Цай Тяня. Теперь ясно, почему Хасану запретили отправиться в Персию. Обстановка там очень неспокойная, и Цай Тяня, возвращавшегося на родину, схватили и держат в качестве заложника в каком-то дальнем городе. Теперь Хасан тем более намерен немедленно отправиться в путь, а сопровождать его хочет Ахмед Фузули: быть может, им двоим удастся освободить друга из плена. Но Хайраддин тверд, как никогда, — всему свое время. Такие дела не решаются с помощью побега или похищения: тут нужны терпеливые переговоры, которые уже и ведутся между Великим Султаном, Персией и отцом юноши. Решается сложный вопрос о границах и податях, отягощенный всякими торговыми неурядицами и яростными теоретическими спорами религиозного характера, которые выливаются в серьезные и кровавые распри: одни племена вступают в кровопролитные междуусобные схватки, другие мигрируют, третьи захватывают и перекрывают караванные пути. Великий Султанат уверяет, что Цай Тяню не грозит никакая опасность, потому что сам Султан держит в Истанбуле очень важных персидских заложников для обмена. Да и отец Цай Тяня со своей стороны позаботился о безопасности сына, задержав у себя крупные партии товара, который персы переправляли через его территорию в другие страны, и прекратив выплату крупных долгов. Так что переговоры можно вести спокойно, не опасаясь за жизнь Цай Тяня, кстати не очень-то рвущегося на родину. Хайраддин привез с собой два его послания, в которых юноша пишет, что пребывает в добром здравии и не скучает. Вот почему — к великой радости Османа — принцу Хасану придется набраться терпения и ждать, когда станет возможным столь желанное путешествие на Восток.
2