— Писать-то я не умею, может, что-то напутали в послании?
Теперь Хасан отправит во дворец послание, чтобы там успокоились.
— Напиши брату, что все хорошо, напиши, что Алжир вернет свое золото сторицей и ты сам доставишь его домой и поместишь в наши кладовые. Да что ты все смотришь на меня как на ненормального?
Во дворце совсем по-другому поняли послания Бабы. Было похоже, что он действительно оказался в осаде. Какая уж тут победоносная шумиха!
— Ну, значит, они все перепутали! Ты недоволен? Конечно, ваш бросок обошелся очень дорого, — соглашается он, — но если все пойдет так, как задумано, нам не хватит складов для трофеев, которые мы выгрузим из испанских кораблей, плывущих с Запада. Что-то ты слишком задумчив, сынок, выше голову! — добавляет Арудж-Баба, кладя Хасану на плечо свою ручищу и весело теребя его. — Неужели ты не веришь больше в старого Аруджа? Просто тебе в новинку воевать на суше: горизонт для тебя слишком тесен, ты не видишь ничего дальше вот этих ближайших холмов и чувствуешь себя в западне. Но пора подкрепиться и отдохнуть.
Бейлербей зычным голосом сзывает своих слуг и командиров:
— Ну, чего вы там ждете? Почему я не слышу барабанов? Накрывайте на стол. А то еще козлятину пережарите!
2Во время ужина Арудж-Баба не может отказать себе в удовольствии и не поделиться с Хасаном подробностями своих планов.
— Через несколько дней мы снимемся всем лагерем и двинем на запад.
А пока им нужно дожидаться прибытия войск трех раисов — не очень, правда, могущественных, но все же надежных союзников. Еще два раиса должны присоединиться к Аруджу в пути. Ни тот ни другой не располагают большими силами, но с готовностью отдают в распоряжение Аруджа все, что имеют.
— Понимаешь, эти наши добрые союзники — не воины, а земледельцы и пастухи. Поэтому мне и понадобилось нанять настоящее войско! Теперь, когда у меня в руках золото, я дам его султану Феса, он тщательно подготовит соглашение со старым Ибрагимом, и тогда мы уже будем в полном составе. Испанцам придется убираться отсюда восвояси.
На столе, как на воображаемой карте, Баба показывает, где и как будут происходить встречи со старыми и новыми союзниками, отмечает границы и маршруты с помощью ароматических палочек, а для обозначения городов и сборных пунктов пользуется финиками и лепешками.
— Наш план прост — и никаких особых трудностей. А если и возникнут, мы к ним готовы.
Баба любит рисковать. Он всегда обожал отчаянные вылазки, но с тех пор, как он лишился руки, рискованные предприятия привлекают его еще больше, ему не терпится поскорее приступить к делу.
— Все нужно успеть провернуть прежде, чем твой Баба развалится окончательно, — говорит он упрямо и с надеждой, грохая по столу серебряной рукой, словно желает убедиться, что она на месте, и ждет только, когда ею воспользуются. Взяв со стола лепешку, он стучит ею по заклепкам и украшениям, а те отвечают громким звоном. Потом с уверенностью великого стратега продолжает развивать свои военные планы.
— Мы пересечем земли султана Феса, встретимся там с ним, прихватим наемников султана Ибрагима и объединенными силами выйдем к последним населенным пунктам на побережье. Союзники прибудут к нам даже из лесов.
Баба так развеселился, что кажется, будто речь идет о подготовке к веселой игре, о детишках, а не о массе воинов, готовых жестоко уничтожать целые гарнизоны.
— А когда все будет готово, мы нападем на испанцев!
Левая рука Арудж-Бабы описывает в воздухе круги, изображая полет ястреба, который камнем падает на свою жертву, чтобы вонзить в нее когти.
— Мы молниеносно нападем на расположенные вдоль побережья испанские гарнизоны и разнесем их в пух и прах.
Слушая пламенные речи Аруджа, Хасан отчетливо сознает, что бессмысленно пытаться вернуть этого вырвавшегося на волю коня с дороги безудержных мечтаний на гладкий путь мирной жизни.
3Первая часть фантастического плана Аруджа осуществлена. Поход продолжается. По отдельности или группами, к ним присоединяется немало союзников.
Но Хасан все равно пробует урезонить Аруджа и убедить его действовать более осторожно, присматриваясь к тому, что влечет за собой всякие неожиданности. Присоединившиеся к ним союзники — это не столько помощь, сколько обуза: оборванные, вооруженные пращами, палками, арканами и в лучшем случае — луками и стрелами, они совершенно измотались в бессмысленных переходах и не признают никакой дисциплины.