Карлик передернул своими могучими плечами и продолжил:
— Я не слишком-то поверил этому, но жажда становилась все сильнее. В конце-концов я не выдержал и отправился на материк, где меня и встретил Калатин. Он дал мне какое-то снадобье. Я выпил его, и жажда тут же прекратилась. Но, одновременно, я лишился и собственной воли, оказавшись полностью во власти злокозненного мабдена.
Я стал его рабом. И поныне он может управлять мной. Если он вновь подстережет меня, я не смогу противиться его приказам. Подобно тому, как он сделал из моей слюны нечто, вызывающее у меня жажду, он овладел и моим разумом. Непонятным образом чародей входит в меня и заставляет мое тело повиноваться ему. Пока он находится во мне, я не владею собой.
— Когда я ударил его по голове, ты освободился?
— Да. Ко времени, когда он оправится от удара, мы будем уже за пределами сферы его мистического влияния, — Гоффанон вздохнул. — Никогда не думал, что мабдены могут владеть таким странным даром.
— А как же рог? Он просто забрал его у тебя?
— Да, Корум. Для меня наша сделка окончилась неудачно.
Улыбнувшись, Корум извлек из-под плаща какой-то предмет.
— Да, — сказал он. — Но наша последняя встреча с волшебником была не напрасной.
— Мой рог!
— Минуточку, — сказал Корум. — Я помню, сколь мелочным ты был при заключении нашего договора, дружище. Строго говоря, теперь этот рог принадлежит мне.
Гоффанон печально кивнул.
— Это справедливо, — грустно промолвил он. — Хорошо, Корум, — теперь этот рог принадлежит тебе. Я сам во всем виноват, — я потерял его по собственной глупости.
— И при моем неосознанном содействии, — сказал Корум. — Дай мне его на время, Гоффанон. Придет час, я верну тебе твой рог. — Мне стыдно, Корум. Помнишь, как я торговался с тобой?
— Гоффанон, а что ты теперь собираешься делать? Наверное, вернешься на Хи-Брисэйл? Гоффанон затряс головой.
— Зачем? Мои интересы совпадают с вашими. Если вы одолеете волшебника и Фой Мьёр, я навсегда освобожусь от гнусных чар Калатина. Если же я вернусь на Хи-Брисэйл, Калатин вновь призовет меня к себе.
— Стало быть, мы можем на тебя рассчитывать?
— Да.
Джерри-а-Конель нервно заерзал в седле.
— Послушайте, — сказал он. — Они уже рядом. Наверное, они чуют наш запах. Полагаю, друзья, сейчас нам придется несладко.
В ответ Корум только засмеялся.
— Ты ошибаешься, Джерри-а-Конель. Пока нам бояться нечего.
— Не понимаю тебя. Ты только послушай, как страшно они воют! — Губы Джерри презрительно искривились. — Волки хотят съесть нашу овечку.
Словно в подтверждение его слов Эмергин тихонько заблеял.
Корум засмеялся вновь.
— Пусть они подойдут поближе, — сказал он. — Чем ближе, тем лучше.
Корум испытывал некоторую неловкость, и все же не мог отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над Джерри, — тот грешил этим постоянно.
Они продолжили путь.
С каждой минутой псы Кереноса подбирались все ближе и ближе.
К тому времени, когда путники заметили собак, бегущих за ними, Крэг-Дон был уже в поле зрения. Друзья понимали, что дьявольские псы бегут куда быстрее, и они не успеют укрыться за семью каменными кольцами.
Обернувшись на преследователей, Корум попытался найти глазами всадника, одетого в переливчатые латы, но его в рядах преследователей не было. Псов сопровождали белоликие, красноглазые гулеги, привычные к подобным облавам. Уже не одно поколение их было рабами Фой Мьёр; уроженцы заморских восточных земель, они пытались отвоевать земли запада.
Гейнору, по всей видимости, пришлось возглавить воинство, вышедшее в поход на Кэр-Малод (если только воинство шло туда), — его отсутствие можно было объяснить только этим. Корум вынул из-за пояса рог и поднес к губам резной мундштук.
— Едьте в Крэг-Дон, — сказал он своим спутникам. — А ты, Гоффанон, возьми Эмергина.
Кузнец снял чахлое тело Великого Друида с седла Корума и положил его на свое огромное плечо.
— Но ведь ты можешь погибнуть… — начал было Джерри.
— Нет, — тут же оборвал его Корум. — Если я буду внимателен, со мною ничего не случится. Идите. Гоффанон расскажет тебе об этом роге.
— Кругом сплошные рога! — воскликнул Джерри. — Рог, что звучит перед концом света, рог, которым призывают демонов, рог, которым усмиряют псов!
Джерри пришпорил своего коня и поскакал к высоким камням Крэг-Дона. Гоффанон бежал следом.
Корум затрубил в рог, и собаки, а их было десятка четыре, навострили красные уши, не замедляя при этом бега. Однако гулегов, скакавших на серых конях, этот звук привел в замешательство. Они стали отставать от своих псов.
Услышав запах Корума, псы радостно взвыли.
Корум протрубил в рог второй раз. В желтых горящих глазах псов появилось недоумение.
Зазвучали охотничьи рожки, — гулеги в панике подзывали своих собак, помня о том, что произойдет с ними, если рог прозвучит еще раз.
Собаки Кереноса были уже так близко, что Корум услышал их смрадный запах.
Псы замерли и стали нехотя возвращаться к ожидавшим их гулегам.
Увидев, что псы Кереноса отступают, Корум вновь приложил рог к губам и протрубил в третий раз.
Он увидел, как схватились за головы гулеги, как попадали они со своих седел. Они были мертвы, ибо третий сигнал рога был для них смертельным — так Керенос наказывал ослушников.
Псы Кереноса, которым была дана команда возвращаться домой, трусили туда, где лежали их мертвые хозяева-гулеги. Корум присвистнул, засовывая рог за пояс, и не спеша поскакал к Крэг-Дону.
— Возможно, это покажется вам святотатством, но мы нашли для него подходящее место. — Джерри смотрел на Эмергина, лежавшего на огромном алтарном камне.