Я вспомнил, что он говорил о Сионе, отравляющем наш мир или, по крайней мере, развращающем слабого принца Мелдрина.
— Зависимость от чужого мнения — это серьезная опасность, — заметил я.
— Нет, Тегид, ты пока не понял, — быстро ответил он, поворачиваясь в темноте и наклоняясь ко мне. — Речь идет о куда более серьезных вещах. Понимаешь, существует баланс — гармония между этим миром и тем. Саймон этот баланс нарушил; его идеи, его планы, да само его присутствие здесь все изменило.
— А изменения в одном мире провоцируют изменения в другом, — спокойно кивнул я.
— Поверь, если в наших мирах осталось что-то такое, что стоит спасти, Саймона необходимо убрать отсюда.
— Я верю тебе, брат, — ответил я. — Только прежде чем спасать мир, хорошо бы спасти себя.
— Мы должны выбраться отсюда. — Он резко поднялся — как поднимался бесчисленное количество раз прежде, — чтобы стукнуться о доски над нашими головами. — Как думаешь, он нас убьет? — спросил он через некоторое время. — Теперь, когда он король…
— Мелдрин не король. Король — ты.
— Прости, — горько усмехнулся он, — все время забываю.
— Я передал тебе королевскую власть, — как можно жестче сказал я. Сколько раз я уже говорил ему? — Ты король. И я не знаю, что сделает Мелдрин, — ответил я. — Если бы знал, мы бы сейчас здесь не сидели.
— Только не говори, что тебе жаль, Тегид. Я больше не могу этого слышать.
Схватив нас во время церемонии передачи власти, Мелдрин притащил нас в разрушенный каэр и бросил в яму для мусора позади зала. Он накрыл яму обугленными бревнами и завалил кучей обломков. И оставил нас под охраной. Что он собирался с нами делать, я не мог догадаться. Я вдруг подумал, что Мелдрин тоже не знает.
Я предположил, что он боялся убить нас сразу, иначе мы уже были бы мертвы. Он довел поддержку народа до предела; любая дальнейшая неприятность, и он потеряет ту небольшую благосклонность, которой он сейчас пользуется. Он также не мог позволить нам свободно и на людях сопротивляться ему. Итак, пока он не придумает, как с нами поступить лучше, мы будем оставаться его пленниками.
За ямой следили день и ночь, чтобы никто не помог нам бежать. Охранников всегда было как минимум двое, а часто и больше. Иногда мы могли слышать их разговоры, когда они приходили и уходили, меняя дежурства. Мы знали, когда они сменились, потому что новые охранники принесли нам воду и немного еды. Ее спускали через небольшую щель в неплотно пригнанных досках.
Шли дни. Мы с Лью оставались в нашей вонючей грязной тюрьме без надежды на помощь. И с каждым днем Мелдрин презирал нас все больше, но он не мог начать свое правление, пока живы мы с Лью. Мы ему мешали.
Однажды ночью я проснулся от тихого царапающего звука. Сначала я не обратил на него внимания, подумав, что это крысы, с недавних пор наводнившие каэр. Но постепенно я понял, что медленное царап-царап имеет определенный ритм.
Кто-то копал.
Я ждал, вслушиваясь в темноту. Звук стал громче, и я рискнул заговорить с землекопом.
— Кто там? — спросил я почти шепотом.
Лью спал. Но проснулся, когда я спросил.
— Тегид? С кем ты говоришь? — проговорил он, вставая на колени.
— Тихо! Слушай!
— Потише там, внизу… Воинов разбудите. — Голос был неожиданно детский и принадлежал, насколько я мог понять, девочке.
— Кто ты? — настойчиво повторил я.
— Я — Ффанд, — последовал ответ. — А теперь молчите.
— Какая еще Ффанд? — озадаченно спросил Лью.
— Кто с тобой, Ффанд? — спросил я, прижавшись лицом к балкам крыши нашей тюрьмы.
— Никого со мной нет, — ответила она, и снова послышался скребущий звук. Это продолжалось какое-то время, а потом прекратилось.
— Что ты делаешь, Ффанд?
— Тихо! — прошипела она. Последовала пауза. — Один из воинов проснулся, но теперь опять уснул. Мне пора уходить.
— Подожди…
— Скоро уже утро. Ночью я вернусь.
— Пожалуйста, не уходи!
Но она уже ушла. Я рухнул обратно на пол.
— Кто такая Ффанд? — снова спросил Ллев.
— Девчонка, у которой твоя собака, — объяснил я.
— Моя собака? — озадаченно переспросил он. Судя по всему, о Твэрче он успел забыть. — Ах, да, моя собака…
— Ты подарил Твэрча маленькой девочке. По дороге в Финдаргад…
— Да, помню. Перед битвой при Дун-на-Порте, — сказал он. — Я так и не спросил ее имени.
Весь тот долгий день мы ждали. Ночь не приходила. Но в нашей тюрьме становилось все темнее. Мы старались не дышать, чтобы не пропустить легкий скребущий звук. Ничего не происходило. Мы размышляли о том, что могло случиться с девочкой: может быть, она не смогла уйти сегодня вечером; возможно, охранник сегодня не заснет… Или еще хуже: ее обнаружили и схватили… Что бы они с ней сделали, если бы поймали?