Несколько мгновений — и линия врага, такая стройная до этого, развалилась, воины рассеялись. Колесницы снова развернулись и ударили по второй половине вражеского отряда, там воины как раз собирались для атаки. Скорость колесниц вкупе со свирепостью атаки Кинана и Брана невозможно было вынести. Они ударили в гущу врагов, ударили и исчезли в суматохе встающих на дыбы лошадей и летящих на землю тел, а затем снова возникли уже по другую сторону, готовые к новому удару. Пыль рассеялась. Пять человек лежали на земле, три лошади метались в пыли, а пять конных воинов растерянно кружили по полю, не в силах сообразить, откуда следует ждать очередной атаки.
Подлетел Лью с воинами и быстро разделался с этой группой. Я видел только блики на клинках, а затем — пять лошадей, бегущих без всадников куда глаза глядят. А еще я увидел Неттлса: он стоял на коленях в пыли, закрыв глаза руками, и плечи его сотрясались.
Враги готовили следующую атаку. Кинан и Алан двинули свои колесницы так, что они шли почти бок о бок. Кинан поднял копье и страшно закричал, заставляя свою упряжку набрать скорость. Лошади поднялись на дыбы и рванули вперед. Алан тоже издал протяжный крик, и его лошади рванулись вперед, словно камни из пращи. Ллев и остальные присоединились к летящим колесницам, и воздух запел, распоротый наконечниками копий.
Для врагов это оказалось уже слишком. Их атака захлебнулась, едва успев начаться, ряды смешались, воины, не выдержав натиска, обратились в бегство. Они мчались той же дорогой, по которой пришли. Из двух десятков нападавших осталось шестеро. Лью со своими воинами бросился в погоню. Однако несколько копий, брошенных вослед убегавшему врагу, не достигли цели. Шестерым повезло, они ушли.
Кинан издал ликующий вопль, спрыгнул со своей все еще движущейся колесницы и ударом меча снес голову ближайшему мертвому противнику. Схватил копье воина, насадил на него голову и воткнул копье в землю.
Я запел победную песнь, заставив дальние холмы пересылать друг другу эхо этой дерзкой песни, и повернулся к Неттлсу.
— Все кончено! Мы победили!
Он опустил руки и заморгал, глядя на меня; он не понимал, но это неважно.
— Gorfoleddu! — выкрикнул я. — Радуйся!
Седовласый мужчина улыбнулся. «Gorfoleddu!», — повторил он, еще дважды пошевелил губами, повторяя слово, и закивал.
Вернулись Бран с Аланом. Лью и его всадники подъехали следом. Кинан сокрушался:
— Надо было догнать их, — говорил он. — Они же Мелдрину расскажут.
— На этот раз нам повезло, — сказал Бран. — Колесницы стали для них неожиданность. В следующий раз такого уже не будет.
— Тем более надо было закончить начатое, — проворчал Кинан.
— Бран прав, — сказал я. — Возможно, за ближайшим холмом стоит войско Мелдрина. Надо возвращаться в Дун Круах, пока есть такая возможность.
Кинан не успокаивался.
— Да пусть хоть сам Бешеный Пес приходит. Мне ли его бояться?
— Будут еще и другие сражения, — успокоил его Лью. — Сегодня — победа, а другие сражения потом. Нас ждут, брат. Веди нас домой.
Мы развернули лошадей и поспешили прочь. У меня за спиной ехал Неттлс, но я не отставал. Колесницы погромыхивали по дороге. Мы направлялись в Дун Круах. День опять был жарким и липким, но Кинан уверенно вел нас через сухие, увядшие холмы, и в Дун Круах мы прибыли, когда солнце уже висело над западным горизонтом.
Ффанд похоронили в тот же день.
— Сейчас так жарко, — объяснила женщина, которая заботилась о ней, — что с похоронами нельзя было ждать, я ведь не знала, когда вы вернетесь. Я что-то сделала не так? Вы недовольны, господин?
Упрекнуть ее было не в чем, но ее слова меня задели.
— Нет, нет, — успокоил я ее, — ты хорошо справилась. Но я должен сходить на ее могилу. Отведи меня.
Она привела нас с Лью к месту захоронения; это оказалась небольшая насыпь в тени зала.
— Здесь прохладнее, — объяснила женщина. — Лучше места я не нашла.
Я поблагодарил ее, и она ушла. Лью долго молчал, глядя на свежую землю.
— Вот видишь, как оно бывает, — сказал он наконец. — Нам, чужакам, здесь не место, Тегид. Мы не можем остаться, и никогда не сможем.
За ранним ужином в зале Кинфарха Кинан рассказал о событиях дня. Наши люди шумно выражали недовольство тем, что им не удалось принять участие в такой славной стычке. Нас заставили несколько раз пересказать историю сражения, чтобы все могли как следует осознать ее. В результате мы проговорили до ночи, и только после этого смогли побеседовать с Кинфархом.