— Похоже на человека — очень высокий, худой, весь в листьях и шипах. Наверное, у него на голове волосы росли, но я видел только тело, сплошь покрытое ветками и листьями. А глаза… Тегид, огромные глаза! И он смотрел прямо на меня. Я уверен, он меня видел. Знал, что я сижу на дереве. Я чуть не упал, когда увидел это. А он… просто стоял и смотрел. Ну, такой…
— Сайленчар, — сказал я.
— Сайленчар? — Лью попытался понять значение нового для него слова. — Застенчивый куст… робкое дерево?
— Дерево, да, — ответил я. — Только не застенчивое, а тайное, скрытое. Это очень старое слово; оно означает «таящийся в лесу».
— И что оно такое?
Я протянул ему ветку падуба. Лью взял ее, покрутил в пальцах и непонимающе посмотрел на меня.
— Он и сюда приходил, — объяснил я. — Думаю, услышал мою арфу.
— Он… кто?
— Таящийся в лесу. Сайленчар.
— Зелёный Человек, — тихо проговорил Лью. — Там, в моем мире, мы называем его Зеленым Человеком или Зеленым Джеком. Один раз я видел, это было… — Он замолчал, припоминая. — В общем, мы с Саймоном видели одного такого, видели Зеленого Человека, сайленчара, на дороге. Прежде чем попасть сюда. Это было в Шотландии, в Каледоне, примерно в этих самых местах… — Он замолчал.
Я подбросил дров в огонь.
— Садись, — сказал я. — Отдыхай.
Он послушно сел.
— Зеленый Человек, — прошептал он.
Я протянул руку и потрогал косулю. Хорошая добыча.
— Ты добыл отличную еду. Нам на несколько дней хватит.
— Это не я, — неожиданно сказал Лью. — Сайленчар принес. Перед рассветом я услышал звук на тропе и приготовился. Но тут увидел… такое зеленое пятно — ветки, листья и сучья, только они двигались, а потом исчезли, а под деревом лежала косуля. Уже убитая. Я спустился. Она была еще теплая; нескольких минут не прошло, как ее убили. Я подождал некоторое время, но ничего не происходило. Тогда я подобрал косулю и понес в лагерь.
Некоторое время мы сидели, слушая потрескивание огня и гадая, наблюдает ли за нами сейчас сайленчар.
— Думается, он с самого начала нас видел, смотрел, как мы разбивали лагерь, как работали с камнем. А потом принес в подарок еду. Такой у него способ приветствовать гостей. Таящиеся — очень старые. Когда роса творения была еще свежа на земле, они уже жили здесь. С приходом людей ушли в леса. Ждут, наблюдают.
— За чем наблюдают?
— За всем. Они знают все, что происходит в лесу. Ухаживают за деревьями и животными. Они хранители леса.
— Ты сказал, что он нас поприветствовал. С чего бы?
— Не могу сказать. Но за нами будут следить. Мне кажется, он взял нас под защиту.
— И накормил.
— Да. Оставим ему мяса в знак уважения и благодарности. Если он его примет, мы будем знать, что он не возражает против нашего присутствие здесь.
Лью повесил косулю за задние ноги на дерево, перерезал горло и оставил, чтобы кровь стекла. Он начал снимать шкуру, пользуясь ветками, но я его остановил.
— Ты устал. Идти спать. Оставь мне, я сделаю.
— Уверен?
— Да. Разбужу тебя к ужину.
Занятие оказалось не настолько сложным, как я опасался, — не потому, что я не видел, а скорее потому, что у меня не было под рукой острого ножа. Кремневым лезвием и скребком шкуру легко испортить. Но все-таки я разделал тушу. Разделил ее на четыре части; те, что на потом, завернул в шкуру, потроха оставил зверям и птицам. Я работал поодаль от лагеря, чтобы отбросы были не на виду.
Закончив, я вернулся с мясом к огню, разворошил костер и над сильным огнем повесил два окорока на вертелах из зеленой ивы, приготовленных Лью. А потом стал ждать, когда он проснется.
В полдень мы прекрасно пообедали. Ели, пока влезало, а потом пошли к озеру пить и купаться. В воде от холода покалывало кожу, но мы плавали и резвились, как бобрята. Жаль, мыла не было. И еще мешала повязка, то и дело сползавшая на нос.
Лью заметил, что вожусь с повязкой, и подплыл ко мне.
— Давай посмотрим, как оно там у тебя заживает, — предложил он.
— И твою рану надо бы осмотреть, — заметил я.
Лью тут же начал снимать бинт со своей культи.
— Скажи, как там у меня дела? — спросил я.
Он коснулся рукой моей головы. Повернул лицо в одну сторону, а затем в другую.
— Не стану врать, брат, — озабоченно сказал он. — Не так хорошо, как хотелось бы. Но и не так плохо, как могло бы быть. Цвет опухоли стал получше… — Я почувствовал, как его пальцы осторожно исследуют меня. — Но сами глаза… Ты что-нибудь видишь?
— Нет. Думаю, зрение не вернется.
— Мне очень жаль, Тегид. — Его тон не оставлял никакой надежды.
— Ну а что с твоей рукой?