— Заживает потихоньку. Кожа все еще слегка воспалена и очень красная. Но плоть нарастает. Правда, из раны все еще сочится какая-то гадость. Но она водянистая, желтизны не видно. Потом придется еще перевязать, а сейчас надо постирать бинты. Лишний раз приятно поплескаться в холодной воде.
— Был бы у нас котел, сделал бы тебе припарки, воспаление ушло бы побыстрее… — Пока я произносил эти слова, ожило внутреннее зрение и я увидел мысленным взором человека, стоящего на берегу озера с котлом в руках. Он поднял котел над головой и, когда солнце взошло над хребтом, бросил котел в озеро. Я видел всплеск и мерцание, с которым котел тонул.
— Тегид, что случилось? Ты что-то видишь?
— Есть у нас котел. Бронзовый. — Я повернулся к раскинувшемуся передо мной озеру. — Давным-давно некий лорд сделал озеру подношение в память об умершем новорожденном сыне.
— Прямо здесь?
— Здесь, в озере. — Я указал на то место, которое явилось мне в воображении.
— Подожди здесь, — сказал Лью. — Я поищу. Если смогу, найду.
Он сразу принял мое видение и отправился нырять, пытаясь найти среди камней котел, который я описал. Однако ничего не нашел.
— Подожди, — крикнул я. — Слушай меня. Я буду тебя направлять.
Я подошел к самой воде. Как и прежде, образ в моем сознании менялся по мере того, как я двигался. Справа от себя я увидел большой камень, частично выступающий из воды. Человек в моем видении стоял именно на этом камне перед тем, как бросить котел в воду. Я перебрался на этот обломок скалы и снова повернулся к воде. Протянул руки вперед.
— Лью, где ты?
— Здесь, — сразу же ответил он. — Немного левее тебя.
Я определил его местонахождение по звуку голоса и совместил с моим видением. Внутренним зрением я увидел его именно там, где представлял.
— Подними руку, Лью.
Он поднял руку над головой, и так же поступил образ в моем сознании. Так. Значит, они — одно и то же.
— Котел позади тебя и справа, — сказал я.
— Далеко?
Я прикинул расстояние между ним и местом, где я видел всплеск.
— В двух шагах правее, — скомандовал я, — и в семи-восьми шагах сзади.
Он отвернулся от меня, и мое внутреннее зрение потускнело. Послышался всплеск, это он нырнул. Потом нырнул еще раз. Я стоял, прислушиваясь, ожидая, пока он вынырнет. Несколько мгновений было тихо, а потом…
— Есть! — крикнул Лью. — Я нашел! Вот он!
Расплескивая воду, он подбежал ко мне и протянул нечто. Я почувствовал холодную, влажную тяжесть, когда Лью вложил котел мне в руки. Это была, скорее, большая чаша, или таз, широкий и неглубокий, из толстой бронза. По краю шел чеканный узор. В одном месте были прорезаны три глубокие линии.
— Эта штука больше, чем я ожидал, — сказал Лью. Я почти слышал, как он широко улыбается. — Лежала на дне кверху дном. Я сначала принял ее за камень. Но она лежала именно там, где ты сказал. — Он помолчал, а потом произнес заинтересованно: — Любопытно, а что еще есть в этом озере?
Я собирался ответить, но в это время ветер донес до нас далекое ржание лошади.
— Слушай!
Снова послышалось ржание.
— Это там, за озером, — сказал Лью.
— Ты что-нибудь видишь?
Лью не ответил, но я чувствовал, как он напрягся. Ветер тянул с вершины хребта в нашу сторону.
— Вижу, — прошептал Лью. — Воин. У него щит и копье. Спустился к озеру, чтобы напоить лошадь. Нас не видит.
— Один?
— Как будто, один. Больше никого не вижу.
— Смотри внимательнее.
— Нет, больше никого. Он один.
— Что он делает?
— Стоит на коленях… пьет. — Лью замолчал. — Встал. Сюда смотрит. — Лью схватил меня за руку. — Он нас увидел! — прошипел он. — Снова садится на лошадь…
— Сюда направляется?
— Нет, — после некоторого молчания ответил он, ослабляя хватку на моей руке. — Уходит тем же путем, каким пришел. Все. Ушел.
— Вылезай из воды, — сказал я, передавая ему бронзовую чашу и спускаясь со скалы. — Надо ждать гостей.
— Думаешь, он вернется?
— Скорее, да, — проворчал я, ковыляя по камням. — И, полагаю, вернется не один.
Всю ночь и весь следующий день мы ждали. Лью залез на вершину хребта и наблюдал за долиной, однако никто не пришел. Я начал думать, что ошибся, и всадник не вернется.
— Я вдоль всего хребта прошел, — рассказывал Лью, вернувшись в лагерь. — Ничего и никого. — Он устало вздохнул и воткнул копье в землю. — Я голодный, Тегид, — пожаловался он. — Давайте все-таки разведем костер и пожарим мясо.
Я колебался. Накануне вечером я не стал разжигать огонь, опасаясь привлечь чужое внимание.
— Да ладно тебе, — уговаривал Лью. — Никто не придет. Если бы кто-нибудь бродил по лесу, я бы услышал. Вокруг никого нет.