— Ну как? — спросил я, когда они ушли. — Этого тебе достаточно? Поверил в истинность пророчества?
— А ты вообще чего-нибудь не знаешь? — проворчал он вместо ответа.
— Нет уж, будь любезен отвечать, — настаивал я. — Будешь доверять пути перед тобой?
— Буду, брат, — ответил Лью и добавил, — но я хочу кое-чего взамен.
— Говори, и если это в моих силах, получишь.
— Не говори больше о королевской власти.
— Лью, но это же…
— Я серьезно, Тегид. Не надо больше, понимаешь?
Я решил пока оставить этот вопрос. Главное, он сделал первый шаг на пути; на данный момент этого довольно.
— Хорошо, — согласился я. — Ты больше ни слова от меня не услышишь о королевской власти.
— Вороны, — пробормотал Лью. — Кто бы мог подумать?
— Слушай!
Мы замолчали и до нас донеслась песня: воины пели, спускаясь к озеру.
— «Беда минует лишь Каледон; Вороны слетятся в его тенистые долины…» — вспомнил я пророчество.
— «И песня Ворона станет его песней», — закончил Лью.
Уже у воды голоса поющих разрослись, их подхватило эхо, и вся долина наполнилась новым смелым звуком.
— Они хорошо поют, эти Вороны.
Мы с Лью присоединились к мужчинам на озере после того, как они закончили мыться. Лью показал, где мы решили строить крепость. Им очень понравилась идея краннога, и они горели желанием приступить к строительству. По-моему, они готовы были начать прямо сейчас, но без инструментов нечего было и думать затевать стройку.
К счастью, уже через три дня вернулся Кинан. Его сопровождали около двадцати человек. Он привез восемь повозок, запряженных волами, нагруженных инструментами, провиантом и другими нужными вещами. С ним прибыли семь лошадей — пять кобыл и два жеребца, вполне достаточно, чтобы начать создавать табун, — а еще четыре охотничьих собаки, основа будущей своры. Среди его людей одиннадцать человек были строителями, некоторые привели с собой жен и детей.
— Они останутся здесь, пока строится крепость, — объяснил Кинан, когда мы покончили с приветствиями. — Я рассказал отцу о твоих планах. Он одобрил замысел. Кинфарх так и сказал: «Прекрасная идея!», и пообещал поддерживать вас пока вы не сможете сами себя обеспечивать. Ему очень нужен сильный союзник на севере. И мне кажется, он его получит.
Подошел Бран. Лью представил его:
— Это Бран Бресал, — сказал Лью, — вождь Воронов. Они помогут нам строить Динас Дур.
Я заметил, что Лью в представлении опустил клановую принадлежность Брана и его людей. «Пусть Кинан сначала познакомится с ними, — объяснил он мне позже. — Зачем забегать вперед?» — Я подумал, что в этом вопросе Лью проявил очевидную осмотрительность.
Кинан и Бран обменялись приветствиями, после чего Кинан потребовал чашу, сказав:
— Выпьем за новых друзей и славные планы!
— Кинан, ты чудо, — засмеялся Лью. — Я бы с радостью вручил тебе приветственную чашу, но, ты же знаешь, с элем у нас проблема.
— Как это? — опешил принц. Он тут же приказал своим людям тащить сюда бочку с элем и поставить у очага. Пока Кинан говорил, я услышал, как пенистая жидкость наполняет сосуд. — Bаncaraid gu brаth! — воскликнул Кинан.
— Slаinte môr! — дружно прокричали мы в ответ, пока чаша шла по кругу. {Тосты. Аналог русского «Будьте здоровы»!}
В тот вечер мы хорошо поели, и, пока горел костер, я спел «Битву деревьев»: песнь собрания и общего дела, песнь, побуждающую людей к действию. На следующее утро работа началась.
Строители разобрали инструменты и сошлись на лугу на берегу озера. Лью, Кинан и я обсудили наш план с мастером рабочих — человеком по имени Дерфал, главным строителем короля Кинфарха. Пока мы разговаривали, его люди успели расчистить площадку для нескольких хижин. Воинов отправили рубить деревья для постройки лодок. Понадобится шесть или восемь прочных судов с широким корпусом, чтобы доставлять камни и древесину на строительную площадку по воде.
В первые дни на нашу долю выпало немногим больше развлечений, чем волам, таскавшим бревна из леса на луг. Хижины строителей были уже готовы, и лодки начали обретать форму. Еще через некоторое время их спустили на воду, и строительство началось всерьез. Некогда тихий безмятежный лесной лагерь стал центром суеты.
С утра до ночи в лесу звенели топоры и мычали волы. Лагерь гудел от женских голосов; женщины пекли хлеб, жарили мясо, чтобы накормить вечно голодных рабочих. Берег озера оглашался смехом детей и лаем собак.