- Модести, послушайте. Если есть причины полагать, что сэр Джеральд сейчас находится не на Западе, то можно считать его покойником. Тут уж мы ничего не сможем поделать.
- И пусть его режут на части?
- Извините... Вы правы.
- Хорошо, Рене...
Тот посмотрел на нее, потом тихо чертыхнулся.
- Я зря трачу слова.
За час до того, как Модести начала знакомиться с досье и фотографиями в отделе Сюрте, Квинна разбудил какой-то крупный мужчина и сообщил ему, что к его услугам ванная комната, что его одежда вычищена и висит в шкафу и что через полчаса дворецкий Венг подаст завтрак в столовую.
- Где Модести? - спросил все еще сонный Квинн.
- В Париже. Вернется сегодня попозже.
Прежде чем Квинн сумел сформулировать следующий вопрос, гигант исчез. Квинн вылез из кровати. Она была тут, рядом с ним, еще несколько часов тому назад. Он это отлично помнил. Но Париж? И сейчас? Что, черт побери, происходит? Надо спросить того громилу - как, кстати, его зовут? Да, Вилли Гарвин... Так, кажется, сказал ему в пивной Дагган. Квинн вдруг решил, не имея на то никаких оснований, что Вилли Гарвин ему не по душе.
Полчаса спустя, появившись в столовой, Квинн увидел, что за столом сидит Вилли и читает газету, а молодой индокитаец принес для него, Квинна, еду: кофе, сливки, тосты, а также яичницу с беконом и почками.
- Еще чашечку кофе, Венг, - сказал Вилли, кладя газету. - А это мистер Квинн.
Венг слегка поклонился.
- Доброе утро, мистер Квинн.
- Привет, - отозвался Квинн и сел. Он вдруг испытал приступ голода.
- "Черный бархат" - вещь суровая, - сказал Вилли. - Как себя чувствуете?
- Неплохо, - ответил Квинн и начал есть. - А где Модести?
- В Париже. Улетела восьмичасовым рейсом. Сказала, чтобы вам дали выспаться.
- Я выспался. А вы где ночевали?
- Здесь. У меня тут своя комната.
- Ясно. Впрочем, ничего мне не ясно. Но не в этом дело. А почему она так внезапно понеслась в Париж?
- Увидеть знакомого. Хочет узнать о тех троих, что пытались напасть на вас.
- На меня?
- Вот именно.
- А зачем ей это?
- Все скажет Модести. Ей хочется кое-что у вас узнать.
Квинн почувствовал приступ ярости. Бог знает, что она там надеялась услышать от него, но неужели прошлая ночь - исключительно предлог для допроса? Приласкать старину Квинна, чтобы он был паинькой и рассказал все, что ее интересует?..
- Ну что ж, - буркнул он, - я порядком повеселился, а теперь, пожалуй, мне пора.
- Нет, вам придется подождать Принцессу. Я же сказал: она хочет кое-что у вас узнать.
- Кто-кто?
- Модести.
- А, ласкательное обозначение... Очень трогательно. Очень мило. Но кто может заставить меня торчать тут, Гарвин?
- Отчасти это делается ради вашего же блага. Не исключено, что некто все еще надеется добраться до вас, довести до конца то, что тогда сорвалось из-за Модести.
- Добраться до меня? Чушь. Так кто же меня удержит?
- А, давайте без конфликтов, - устало вздохнул Гарвин. - Они меня утомляют.
Квинн стал намазывать маслом тост, внутренне бурля от гнева. Фальшиво улыбнувшись, он доложил:
- Модести вчера пришла ко мне в постель.
- Угу, - кивнул Вилли. - После того кошмара. Она мне говорила, что осталась...
- Отлично потрахались. - Квинн не успел выговорить это слово, как возненавидел себя. Он понимал, что портит что-то очень хорошее, но уже не мог остановиться и продолжал злобно улыбаться.
Вилли снова взялся за газету. Он словно не услышал Квинна. Тот же доверительно продолжал:
- Теперь хотелось бы знать, приятель, сколько я должен оставить на каминной полке? Сколько принято? Обычная такса - гинея?
Вилли Гарвин задумался на мгновение, потом встал, похлопал Квинна по плечу.
- Не то говоришь, приятель, - сказал он. Затем одной рукой он стиснул его плечо, а другой ударил Квинна по щеке. Раздался такой звук, словно лопнул бумажный пакет. У Квинна чуть не вылетели зубы, а перед глазами поплыли круги. Если бы не ручища Вилли, крепко державшая его за плечо, он бы полетел на пол. Но он остался на стуле. Вскоре в голове прояснилось. Квинн попытался встать, но ничего не вышло. Ручища держала его мертвой хваткой. У тебя плохие манеры, Квинн, - мрачно сказал Вилли. - Учти, мне плевать, что ты там думаешь о Модести Блейз. И говорить тоже можешь все, что взбредет тебе в голову. Но когда ты заявляешься в ее дом пьяным, потом блюешь на нее, потом остаешься на ночь, а она приходит отогнать твои дурные сны, когда ты находишься под ее крышей, завтракаешь за ее столом, тогда думай, прежде чем ляпнуть что-то лишнее в моем присутствии. Потому что по части правил хорошего тона я большой консерватор.
Он отпустил Квинна, дружески кивнул ему, сел и налил себе еще кофе. Квинн сидел, и его сотрясала дрожь. Он прижал руки к щекам.
- Меня что... действительно вырвало на нее? - наконец спросил он тихим, срывающимся голосом.
- Еще как. Но ты не беспокойся. Она поняла...
- О Боже... Слушайте, я сейчас наговорил черт-те что... Я не хотел. Ни в коем случае... На самом деле она великолепна. Просто чудо. Но мне взбрело вдруг в голову, что она сделала все это, только чтобы использовать меня... А это задело за живое старину Квинна и подняло в нем столько всякой мути... В общем, я очень, очень виноват...
- Она надеется, что вы нам сумеете помочь, - медленно произнес Вилли. Но то, что она сделала для вас, она сделала бы в любом случае.
- Жалеет хромых собачек, - криво улыбнулся Квинн.
- Только некоторых хромых собачек. Я мог бы рассказать о себе, но это ни к чему. - Вилли чуть отодвинулся на стуле. - Нам надо убить время, но Принцесса не велела выходить на случаи если за вами следят. Внизу есть бассейн и корт, и если вам охота прогнать похмелье...
- У меня его нет. - Квинн осторожно посмотрел на Вилли и буркнул: Если я скажу, что она вылечила мое похмелье лучше, чем альказельцер, вы не сочтете это неучтивым?
Вилли улыбнулся и покачал головой.
- Если вам неохота плавать или играть в сквош, тут есть отличная коллекция джазовых пластинок. И классики.
- Я не играл в сквош три года, но почему бы не попробовать? А потом можно и поплавать.
- Хорошо. Сейчас возьму ракетки.
Когда в два часа появилась Модести, Вилли и Квинн как раз успели переодеться после получасового купания в бассейне. Она обнаружила, что враждой вроде бы и не пахнет, и это ее успокоило.