- Точно, госпожа, не знаю, потому что и у нас ходят только слухи. – А потом тихо сказал мне, наклонившись к самому уху. – Вы опасайтесь о таком спрашивать, он же колдун. – Я улыбнулась и сказала:
- Спасибо за совет, именно так и поступлю. Принеси воды, чтобы искупаться. – Он вышел, а я прилегла и стала осмысливать сказанное. Как же я устала. Ноги гудят, но прежде чем искупаюсь, поем. Нехотя встала, но оружие не стала снимать, и потопала в столовую.
Там уже набилось народа, насилу нашла закуток и попросила принести еду. Спокойно принялась за ужин, очень сытный кстати. Хозяин принес пиво, я сказала, что такое не пью, и попросила компот или другой подобный напиток. Мне принесли огромную кружку ягодного компота. Я замерла в восхищении. В ней, наверное, литра три. Отпила и призналась, что вкус просто превосходный. Я наелась и напилась, теперь просто разглядывала народ из своего угла и слушала их разговоры. Зашел человек с гитарой. Все загудели – менестрель, менестрель. Едва он коснулся струн, настала мертвая тишина. Он пел о битве, где жизнь и смерть идут рядом, потом о доме, где ждут воина и о его возлюбленной. Я внимательно слушала. Когда он закончил, ему хлопали и попросили еще. Тогда он запел о путешественнике, о его дороге и о счастливом его возвращении. Песня кончилась, и все радостно загудели. Я встала и прошла на улицу, мельком посмотрев на певца. А он вдруг запел о любви. Справив нужду, вернулась и пожалела, что не послушала песню сначала. Это была та песня, которую пел Нэран в новогоднюю ночь. Я вспомнила свои воображаемые картины, но они не совсем соответствовали песне. Это была песня – признание. Юноша рассказывал девушке о своей любви. Я прислонилась к стене, недалеко от входа, застыв от очарования песней. Аплодисменты не смолкали целую минуту. Я тоже хлопала. Потом менестрель взял «тайм-аут» и из большой кружки стал пить пиво. Слушать, конечно, хорошо, но завтра опять в дорогу, надо идти спать.
Я двинулась через толпу к противоположным дверям, ведущим к спальням гостей. Певец почему-то смотрел на меня, при этом разговаривал и пил пиво. А когда я проходила мимо него, схватил за руку:
- Я Вас уже где-то видел, госпожа. – О-о, так это же банальное склеивание на ночь. Ответила своим самым ледяным тоном, какой только могла изобразить:
- Вы, господин менестрель, не могли меня где-то видеть. Вы в моем королевстве не были. – Но его настойчивости мог бы позавидовать и осел:
- Я бывал везде, выступал в разных местах. – Мне даже стало интересно:
- Да что Вы говорите? А может и у князя Нэрана тоже? – он вздрогнул, мне не понравилось. Сразу возник вопрос – почему его так боятся? Что же он такое натворил? Но менестрель справился с собой и ответил:
- Нет, госпожа, там я не был, туда, таких, как мы, не пускают. – Так, в смысле, как мы – бедных или певцов? Что-то мне это совсем не нравится. С певцом надо быть полюбезней, мало ли. Ответила очень вежливо:
- Смею Вас заверить, господин менестрель, у нас Вы не были, иначе я бы обязательно запомнила Ваш дивный голос, тем более, что и сама неплохо пою. Простите, но мне пора, - и аккуратно стала отцеплять его руку от своего запястья. Но бард вдруг отпустил руку, поклонился мне и протянул инструмент:
- Я был бы бесконечно рад, хоть раз услышать Ваш голос. – Я чуть в слух не застонала. Да ешкин кот, кто меня тянул за язык! Посетители все уставились в предвкушении результата нашего разговора. Я обреченно взяла гитару и проверила, настроена безупречно, о чем и сообщила барду. Потом подумала и запела песню Ольги Кормухиной «Одинокая звезда»:
Одинокая звезда в небесах к себе манит,
А уставшая душа с каждым днем сильней болит.
День прожить, чтобы опять ночью просто не уснуть,
Больше нечего терять, вдруг поняв простую суть.
Ты …
Тянешь руки в небеса,
Ты …
Вдруг услышишь голоса:
«Потерпи еще чуть-чуть,
Мы тебе укажем Путь».
А дорога не длинна, хоть и тяжело идти,
Над тобою глубина ярким светом впереди.
Превращается в полет, что так легок и лучист,
Глубина не предает, если светел ты и чист.
Ты …
Тянешь руки в небеса,
Ты …
Вдруг услышишь голоса:
«Потерпи еще чуть-чуть,
Мы тебе укажем Путь».
Пела задумчиво, с проигрышем, перебором. Когда замолчала, некоторое время стояла тишина, потом зааплодировали. Подняла глаза, у входа стояли вошедшие недавно мужчины, явно не из бедных. Я протянула инструмент обратно певцу, но он попросил еще. Его просьбу единодушно поддержали все посетители. Согласилась с условием, что это последняя. Задумалась, чтобы спеть. Потом песня сама пришла на ум – «Не отрекаются любя»: