7
Утром переоделась в свою одежду, позавтракала и пошла к замку Нэрана. Дорога к замку отделялась от основной и сворачивала вправо. Странно, что подвод в ту сторону не было. Что за чертовщину он завел у себя? Так задумчиво отшагала все десять километров и до обеда уже стояла у стен замка. Ворота были открытые, стражи не видно. Я прошла сквозь них и пошла к главному входу. Мостовая была чистой, проходили и работали люди. Когда подошла к парадному входу, вышел дворецкий. Я сказала, что пришла с посланием к Его Светлости. Он недоверчиво посмотрел на меня и попросил показать послание. Я сама сделала недоверчивый вид и сказала, что мне велено передать из рук в руки, от кого, тоже скажу только самому князю. Сама струхнула, а вдруг окажется, что это не мой Нэран, представляю, что он сделает со мной.
Дворецкий повел меня закоулками в приемный кабинет, оставил меня с двумя стражами. Сам ушел звать хозяина. Пришлось ждать долго, минут сорок, а может и больше. Вначале я немного постояла, потом села на стул. Когда же послышались шаги, встала и склонилась в поклоне. Вошедший спросил таким знакомым и желанным голосом:
- Что за срочное послание? И кто послал? – Я поднялась и посмотрела на Нэрана:
- Я обещала придти к тебе живой или мертвой, Нэран, я пришла. – Князь остолбенел, потом осторожно подошел ко мне и спросил:
- Алина, это ты? Это действительно ты? – Я опешила:
- Совершенно абсурдный вопрос, конечно же, я, а не дед Мороз, или похожа на него? – Князь глянул на стражу и дворецкого, сделал жест и они вышли. Я протянула руку и коснулась его лица:
- Я скучала, очень скучала, а когда ты позвонил, чуть с ума не сошла и решила, что непременно найду тебя, – но Нэран стоял как истукан. – Почему ты молчишь? Разве ты не рад меня видеть? – Он потом спросил:
- Как ты пришла сюда? – я застыла от удивления, затем меня обдало яростью:
- И это все, что ты мне хочешь сказать? Как я пришла? Ты же говорил, что любишь меня, а теперь вместо того, чтобы обнять и расцеловать, ты спрашиваешь, как я попала к тебе? Скажи, зачем же ты мне звонил, зачем пришел в последнюю ночь перед переходом, зачем говорил о любви, Нэран?
- Затем, что это правда, я любил тебя, тоже очень скучал, но жизнь изменилась. Я не думал, что ты можешь пройти сквозь стену миров. Я встретил другую и полюбил ее. – Я закрыла лицо и села. Это второй раз он бьет меня. – Ты зря пришла, Аля. Прости! – Который раз рухнул мой мир и мои мечты. Он молчал, а я пыталась справиться с чувствами, бушующими во мне. Я еле проговаривала слова:
- Нэран, это просто подло два раза так поступать. Я протянула тебе руку помощи, не прося ничего взамен. Ты вызвал любовь и оттолкнул меня, потом сам пришел, клялся в любви и опять выкидываешь меня, как ненужную вещь. Либо в тебе нет сердца, либо ты никогда не любил меня, только пользовался и самоутверждался за мой счет. Самое большое чувство вселенных – любовь, именно она властвует везде, а ты мое искреннее и чистое чувство сейчас растоптал, растер в порошок и плюнул в мою душу. Проси всех богов, чтобы тебя еще кто-нибудь так полюбил, чтобы мог пройти сквозь врата миров. Я прощаю тебя, но только с тем, чтобы не грязнить свою душу ненавистью. Прощай и живи счастливо!
Я с трудом поднялась и, обходя его по дуге, чтобы не касаться, пошла к выходу. Запретила себе плакать, запретила думать о нем, запретила все, сейчас только надо выжить в этом мире, а лечить душу и сердце потом. Сейчас надо сохранить в целости тело и ум, не дать себе сойти с ума и отчаяться. Я, как робот, шагала вслед за дворецким к выходу, с обидой вспоминая, что отдала ему комнату в двухкомнатной квартире, а он мне в огромном замке каморки не дал. Выкинул, словно шелудивую кошку. И что я такого плохого сделала, что со мной так он поступил? Только сейчас осознала, что я одна в этом чужом и незнакомом мире.
Дворецкий выпроводил меня из замка, и я пошла к воротам. На полпути меня догнал слуга и протянул мешочек с монетами:
- Госпожа, мой господин шлет вам этот кошель с извинениями. – Я горько усмехнулась:
- Передай господину, пусть на эти деньги он купит совесть и любовь. Подаяниями не жила и жить не буду.
Отвернулась и вышла на дорогу. И процитировала «Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок, Бегу искать по свету, Где утомленному есть сердцу уголок. Карету мне, карету…» Отчего-то стало полегче. Наверное, потому что русскую речь услышала. Некого мне упрекать, кроме себя. Сама виновата, сама и расхлебаю. Надо только научиться пропитание добывать самостоятельно, а там, может, и дорогу обратно найду. С такими мыслями шагала по дороге прочь от замка вероломного возлюбленного.