Дождавшись, когда все внутри успокоится, Фрозинтар открыл глаза. Он был жив, он не умер, но почему у него такое чувство, словно только что произошло нечто непоправимое?
Рядом с ним шевельнулось мягкое, нежное, теплое тело, и драур поймал взгляд прильнувшей к нему женщины.
– Что это было?
– Не знаю, – прошептала она и, подняв руку, провела ладонью по его лицу. – Но, наверное, это и называется счастьем. Ты был когда-нибудь счастлив?
Фрозинтар прислушался к себе.
– Да, был, – с неохотой признал он.
Но это было так давно – в другой жизни. В той, где у него была своя лаборатория, любимая жена, грандиозные планы на будущее, ждущие своего воплощения идеи… Потом все рухнуло, и, очнувшись много веков спустя, он успел забыть за прошедшие сто лет, что такое чувство покоя и уверенности. И как выглядит счастье, отраженное в женских глазах.
Фейнирель взяла в ладони его лицо и поцеловала в губы.
– Спасибо. Благодаря тебе я снова живу!
И эти простые слова неожиданно заставили Фрозинтара очнуться. Он как бы увидел все со стороны.
Два тела, сплетенные на мятых простынях. Всклокоченная постель – очнувшись от первого приступа страсти, они все-таки перебрались в спальню, подальше от случайных взглядов придворных. Обнаженная женщина прижимается к нему, обнимает ногами и руками и смотрит снизу вверх счастливо и утомленно. Между их телами нет никаких преград. Драур чувствует ее всю, всей кожей.
Он сам не помнил, как они добрались до постели, как рухнули на нее, как, тяжело дыша и рыча от нетерпения, путаясь руками, мешая друг другу и от этого спеша еще больше, избавлялись от лишней одежды. Собственно, ее избавлять было не надо – полупрозрачную сорочку он порвал одним движением еще в зале, отшвырнув, как ненужную тряпку, и сразу обрушился на раскинувшееся тело всей массой. Она вскрикнула – он испугался, что сломал ей что-то, – но потом все закружилось, запуталось, превратилось в вихрь, в бурю, которая сейчас улеглась, выбросив два все еще сплетенных в объятиях обломка страсти. Но неужели у него все получилось?
Драур прислушался к себе и даже, выпростав руку, скользнул по животу вниз. Фейнирель тихо засмеялась, перехватила его кисть.
– Ты прекрасен, – прошептала она.
– Я… мы только что сделали…
– Только не говори, что тебе жалко моего мужа. – Она опять притянула его голову к себе и поцеловала в губы. – Его выбрал для меня отец. Мне некуда было деваться.
– Я не осуждаю, – пробормотал он, все еще ошеломленный тем, что его плоть только что отозвалась на прикосновения этой женщины. Он настолько привык не чувствовать холода и жары, боли и усталости, что удивлялся вернувшимся ощущениям. Это было невероятно! Но он только что любил женщину. А вдруг теперь ему доступно и все остальное?
Выбираться из нежных объятий не хотелось, но драур все-таки приподнялся, озираясь по сторонам. Кувшин с каким-то напитком попался на глаза. Что там было? Травяной чай? Сок? Легкое вино? Неважно! Чей-то кубок стоял рядом, совсем маленький в его мощной длани.
Повернувшись на бок, совершенно не стесняясь своей наготы, Фейнирель томным взором следила, как он пьет, подолгу задерживая на языке каждый глоток и пытаясь ощутить вкус напитка.
– Ты великолепен, – промолвила она. – У тебя такое красивое тело.
Фрозинтар оцепенел. Ему еще никто не говорил таких слов.
– Как бы я хотела родить тебе ребенка!
– Фейнирель, – он осторожно поставил кубок на стол, – ты сама не знаешь, что говоришь.
Когда-то давно он мечтал, чтобы у него была своя семья – жена и дети. Но события последних лет заставили отказаться от этой мечты.
– Ты мне не веришь? – Она поднялась с постели, подошла, неслышно ступая босыми ногами и закутанная только в свои волосы. – Но это правда! Я бы могла выносить тебе сыновей и дочерей.
– Я не сомневаюсь в тебе. – Фрозинтар осторожно привлек женщину к груди. – Я сомневаюсь в себе. Ты разве не поняла, кто я… теперь?
– А кто ты?
– Д-драур, – выдавил он. – Нежить.
– Ты смеешься надо мной, – она надула губки, – считаешь меня маленькой девочкой. Ты не можешь быть нежитью – ты живой!
С этими словами женщина обхватила его торс руками и прижалась щекой к мощной груди. И, к своему удивлению, Фрозинтар почувствовал ее прикосновение!
Это было настолько ново и неожиданно, что он застыл, привыкая к новым ощущениям. Он по-прежнему не ощущал холода пола под ступнями, но чувствовал на коже легкое дыхание возлюбленной. Как долго он к этому шел. И эти ее слова: «Как бы я хотела родить тебе ребенка!» Седона никогда не говорила этого. В них была надежда на то, что и у него все может устроиться счастливо.