Остановившись наконец, они долго лежали, не расплетая объятий. Потом, вспомнив о чем-то, Фрозинтар приподнялся на локтях:
– Я тебя не раздавил?
– Нет, – улыбнулась Фейнирель и погладила его по щеке, – я ничего не почувствовала. Когда ты рядом со мной, я ничего не чувствую – ни холода, ни боли, ни усталости.
– А я чувствую, – признался он. – Все. Я как будто живой.
Это действительно было так. Прижав руку к груди, он был абсолютно уверен, что услышит там стук сердца. Ведь все остальное было так… реально!
Но внутри была тишина. Стучавшее в тишине сердце принадлежало Фейнирель. В груди по-прежнему было пусто и холодно. А чего же он хотел? Драуру никогда не стать снова живым без _искры_.
Дабы не показать своего разочарования, он преувеличенно-ласково обратился к женщине:
– Ты не замерзла? Тебе удобно?
– Нет. – Она прижалась лицом к твердому плечу. – Рядом с тобой мне всегда хорошо. Как будто я долго блуждала в темноте и одиночестве, а потом наконец-то пришла домой. Но нам нельзя здесь оставаться. Меня вот-вот хватятся!
Расплетать объятия не хотелось, но Фрозинтар понимал, что Фейнирель права. Он с сожалением поднялся, помог ей встать на ноги. Кое-как надев сорочку и верхнее платье, женщина завернулась в свою накидку и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала драура в щеку:
– Я пойду?
– Я провожу.
Расставаться решительно не хотелось, но обычай требовал, чтобы вдова вообще первые три месяца после смерти супруга не общалась с совершеннолетними мужчинами. В некоторых случаях из ее покоев удаляли даже мальчиков-пажей и лишали мать возможности общаться с малолетними сыновьями. Даже ее отец и братья не имели права переступать порога замка, где в полном уединении проживала вдовица, ежедневно молясь и оплакивая свою судьбу. Делалось это специально для того, чтобы посмотреть, не появились ли за это время признаки беременности, и чтобы исключить вероятность того, что вдова выдаст дитя от любовника за законного наследника имени и титула покойного супруга. Особ королевской крови изолировали от общества и на год[11 - Мятежная принцесса Лариль, известная по легендам внучка не менее знаменитой королевы Бордирель, родилась ровно через девять месяцев, день в день, после смерти ее предполагаемого отца, принца Бенеора, что дало основание считать ее незаконной.]. Следовательно, им придется прятаться ото всех хотя бы первое время? Во всяком случае, женщины в соседней комнате ничего не должны заподозрить.
На пороге, в дверях, они быстро поцеловались в последний раз, и Фейнирель решительно распахнула обе створки, шагнув к своим дамам, в яркий свет, к печальной музыке и благообразным лицам.
– Я больше не могу! – прозвенел ее голос. – Я устала. Уходите все!
– Госпожа… миледи… – Девушки и женщины засуетились вокруг, бросив все дела. – Что вам угодно? Что принести? Подать воды? Позвать целительницу? Вам пора принимать лекарство?
– Нет, нет и нет! – Оставшийся в темноте пустой комнаты любовник слушал ее дрожащий голос. – Мне ничего не надо. Я ничего не хочу. Оставьте меня!
Но выгнать придворных дам оказалось не так-то просто. Они все тоже прекрасно знали обычаи, согласно которым вдову не просто нельзя было оставлять наедине с мужчинами, но и вообще не стоило позволять ей оказаться в одиночестве. Даже ночью, даже совершая утреннее омовение, вдова должна была быть на глазах у своих придворных. Молодую женщину подхватили под руки и повели в спальню. И никто не заметил, что девушек стало на одну больше.
Лаллирель легко сумела присоединиться к свите леди Наместницы – опытный боевой маг в совершенстве владеет техникой «отвода глаз». Ведь когда ты один, а врагов несколько, так важно отвлечь хотя бы часть из них от своей персоны, чтобы без помех разделаться со всеми по очереди. А обмануть этих девчонок не составляло труда. Ни одна из них не владела и малой толикой Дара, чтобы суметь почувствовать умело наведенные чары.
Никем не замеченная, Лаллирель проскользнула в спальню Наместницы и вместе со всеми приняла активное участие в подготовке леди ко сну. В голове ее созрел план. В отличие от так называемых «блюстительниц нравов», она-то легко догадалась, куда якобы привести себя в порядок бегала их госпожа. Целительница, конечно, молодая и глупая, но она сразу поймет, что покойная незадолго до смерти предавалась любовным утехам. Это бросит тень на сестру Наместника, испортит ему жизнь, а обвинение в убийстве подкосит драура окончательно.