–Ужасы, какие при ребёнке рассказываешь,– перебила мужа тётя Люба.
Я осмелился сказать пару слов в защиту хозяина, уж больно хотелось узнать конец истории:
–Да она в интернете ещё и не такого насмотрелась. Да, дочь!? Современных детей напугать сложно.
Аня залилась краской, усмехнулась, слегка вздёрнув плечи.
–А потом что?
–А что потом!? Потом родители горевали шибко. Бабка говорила из усадьбы вой и плач несколько недель слышался. Нескоро родители с потерей смирились. Среди прислуги слушок ходил, что барева их от горя ума лишились. Ночи напролёт они шушукались и смеялись у себя в комнате. комната та всегда под замком находилась, никого туда не пускали…А все мужики, кто был причастен к смерти сына, умерли странной скоропостижной смертью: кого лошадь затоптала, кто утонул, а кто во сне задохнулся…
Сосед глубоко сожалеючи вздохнул.
–Родители тоже оба преждевременно скончались, советская власть их в могилу загнала. От богатства прежнего одни руины остались. Усадьбу по кирпичикам растащили, накопленное добро искали. Так что вы сходите, сходите ради прогулки на разведку. Поищите, вдруг монетку, какую или перстенёк найдёте. Правда, до вас там столько охотников за чужим богатством побывало и не счесть. Там на земле места живого нет, всё перекопано.
Последним предложением дядя Гена словно проткнул мою надежду, и она стала сдуваться подобно воздушному шарику. Напоследок он ещё раз объяснил дорогу к усадьбе, а я ещё раз поздравил его с Днём рождения и пожал его крепкую ладонь.
Свет у соседей на террасе горел до поздней ночи. Дядя Гена сидел, опершись локтями на стол, и смотрел куда-то в сторону севера.
Минул ещё один день. Солнышко подсушило землю. Едва утренний свет прикоснулся к окнам, мы, преодолевая зевоту, наконец-то отправились на поиски клада. Подходящую одежду и обувь раздобыли в кладовке. За картофельными полями перешли по мосту на тот берег. Сосед был прав, старая дорога утратила свою прежнюю проходимость, но кусты ивы при ходьбе почти не мешали.
Собачий лай, и крик деревенских петухов остался позади. Мы пробирались к своей цели. Аня предложила обследовать и дорогу, ведь усадьба-то никуда не убежит. Я достал из чехла прибор, собрал его и вручил дочке.
От росы всё вокруг поблёскивало. Наши сапоги снаружи стали совсем мокрые. Аня шла немного впереди меня, бодро ступая по влажной песчаной почве. Иногда я её обгонял, когда она долго задерживалась на одном месте. Её выражение лица забавно менялось в такт сигналам металлоискателя. Надо признать, она меня загнала. Я не успевал копать ямки, прибор реагировал даже на малюсенькие кусочки фольги.
Птицы не обращали на нас внимания и заливались пением в густых кронах деревьев. Вода в реке после недавнего сильного ливня ещё не успела проясниться, была немного мутная. По пути нам попадались размытые места в виде небольших овражков, заросших папоротником. В отвесных крутых берегах полно маленьких норок. Ласточки выглядывали из своих домиков и с интересом разглядывали нас. Теперь человек в этих местах редкий гость. Встретилось нам и несколько крупных муравейников. Солнце прогрело эти маленькие мирки, и в них зашевелилась жизнь.
Нашим досадным упущением стало то, что мы не взяли с собой какую-нибудь тару под землянику. Бывало, попадались целые полянки этого лесного лакомства. Буквально за пару минут ладони наполнялись крупными красными ягодами.
Аня радостно запрыгала, когда прибор запищал на более высоких тонах. Я поспешил копать в том месте. Причиной сигнала стал подшипник, откуда он здесь взялся, одному богу известно. Ещё мы в тот день нашли две консервные банки и десяток пробок от бутылок. Приятная усталость прогнала нас домой. Остаток пути до усадьбы решили осмотреть завтра.
На второй день нам улыбнулась удача. Мы нашли медную монетку 1842 года, достоинством в две копейки. Над размашистой буквой «Н» парила корона, а внизу виднелась римская цифра один. Штамповка хорошо сохранилась. Дочь долго крутила и рассматривала медяк у себя в руках.
–Ну, расхитительница гробниц, знаешь при каком царе начеканено?– спросил я у Ани.
–Николай Первый, – неуверенно произнесла она, не отрывая глаз от монеты.
–Правильно, видишь, сколько лет в земле пролежала, тебя ждала. Нам бы хоть одну золотую деньгу найти, а лучше целый самовар,– мечтал я вслух.
К концу пути в наше поле зрения попал одинокий усечённый холм. Скорее всего, он искусственного происхождения. Наверное, насыпь служила основой для фундамента усадьбы. Очень хотелось бегло пройтись по нему, но силы были уже на исходе, да и стрелки часов уже «шагнули» во вторую половину дня. Мы лишь с расстояния обшарили возвышенность взглядом. На жаре холм колыхался будто мираж. Сердце у меня отчего-то пугливо замерло. Я почувствовал прилив недомогания и головную боль. В глазах потемнело то ли от усталости, то ли от боли. А может, сказалось всё сразу. Дочка заметила мою бледноту и сильно испугалась. Весь обратный путь она на меня настороженно поглядывала. Возвращались неторопливым шагом. Дома всё, как рукой сняло. Что это было со мной, я не знаю. Возможно, случился солнечный удар.