— Родня, что ль у тебя там?
— Ну не то чтобы родня, так, нужно…
— А чья могила-то?
— Да, повитухи старой, Марьи, знаете, показать сможете? — Старик, как показалось, с удивлением поглядел на Михаила, потом:
— Да откуда ж мне знать. Я когда родился, она уже лет пятнадцать как в могиле была. Бабка, рассказывала про неё, но сам я не знаю.
— А может из старожилов кто помнит.
— Да не. — Старик почесал заросшую щеку, — старуха одна была, вот она-то точно помнила, но, она сама уж года четыре как померла, Царствие ей небесное. — Старик откинул окурок и перекрестился.
— Покажете дорогу на кладбище? — Старик опустил глаза и отвернулся.
— А чего тут показывать-то, езжай по просеке до конца, а там, прямо в кресты и упрешься. Только, дорога у нас не езженая уж много лет, ни одной машины, не было. Последний раз, еще при леспромхозе, туда Санька кривой, покойник, ездил за дровами, там, вокруг кладбища сухих елей, да сосен, полно… — Старик вдруг, махнул рукой в сторону леса и добавил: — Вот так прямо по дороге этой и езжай. — Старик достал еще одну папиросу и поджёг её, посмотрел на Михаила и добавил: — Прямо.
Потом, старик, криво ухмыльнувшись, проговорил:
— Только ты машину-то свою, оставь тут. Не проползешь там, даже на этой, — он кивнул в сторону «Нивы»
— А где ж её оставить-то? — Спросил Михаил, оглядываясь по сторонам.
— Да можешь и тут. Тут все равно никого нет. Никто не ездит, не ходит, чего с ней будет-то?
Михаил всё же прижал ее к краю колеи, которую здесь почему-то именовали дорогой и, закрывая двери, взял фляжку с водой, сказал, обращаясь к старику:
— Пойду я.
— Ну, пойди. — Равнодушно сказал тот, стряхивая пепел с папиросы.
Михаил заправил брюки в носки, старик, глядел на это, ухмыляясь, но, не сказал, ни чего. Встретив по пути старушку, Михаил, поздоровался с ней.
— Здравствуйте. — Старушка, секунду удивленно разглядывала его, а потом, немного неприветливо:
— На кладбище что ль?
— Да. — Просто ответил Михаил. Михаил уже было подумал о том, что он ответит ей на вопрос, зачем он идет на кладбище, но, она не спросила. Отвернувшись, старушка, равнодушно, заспешила дальше.
В окне избы напротив, что стояла на углу, колыхнулась занавеска, словно там кто-то стоял и следил за ним. Михаил буквально, ощутил кожей чей-то взгляд. В деревне, (хотя назвать деревней эти две дюжины покосившихся изб, большинство из которых было нежилыми, было нельзя), было совсем тихо, только однажды крякнул где-то гусь, да тявкнула собака. У плетня последней избы, возилась старушка, но, завидев Михаила, поспешила скрыться в избе.
«Да. Недаром отсюда все уехали, ох и мрачное тут место» — Подумал Михаил, оглядываясь. Деревня, действительно, оставляла о себе мрачное впечатление: покосившиеся избы; крыши многих из них провалились, а в выбитых окнах гулял ветер. На чердаках жили вороны, и только они своими, страшными и неприятными голосами, оживляли эту старую, давно умершую, деревню. Она была такой же, как и сотни других деревень по всей России. Даже сами следы того что, здесь когда-то жили люди, работали, строили дома, — стерлись временем. И, только эти древние избы и, не менее древние обитатели их, напоминали о том, что здесь когда-то жили люди.
Михаил стал углубляться в лес.
Деревья обступали со всех сторон, становилось сумрачно и сыро. Комары вились над ним тучами, Михаил отломал от куста веточку, чтобы отмахиваться от назойливых насекомых и, застегнул ветровку, предусмотрительно взятую у Николая Ивановича. Достал телефон, чтобы поглядеть на часы. Было семь с четвертью, отсутствие полосок индикатора сети, его не удивило.
«Откуда ж здесь связь-то — Подумал он, кладя телефон обратно в карман. — Однако мне, нужно спешить, если я не хочу заночевать в лесу»
Вскоре, за деревьями показались кресты.
Старые, покосившиеся, они стояли над густо заросшими могилами, с провалившимися холмиками. Многие, почти лежали. Деревянные таблички отсутствовали совсем, алюминиевые, очевидно, более поздние, еще сохранились, и на них можно было прочитать, о том, кто же здесь похоронен.
1901—1975 прочитал он на одной, хорошо сохранившейся табличке. — «Значит, уже лет тридцать, сюда, точно никто не приезжает навещать могилы» — Подумал Михаил. И действительно, у некоторых крестов, уже выросли большие ели. Вокруг был лес. Кресты поросли мхом, а могильные холмики почти сровнялись с землей. Все густо заросло жесткой травой. Михаил почесал затылок, найти могилу, ему представилось невозможным, ведь он, не знал ничего кроме имени; Марья. Как искать? — «Хоронили её, ещё перед войной. Наверняка, табличка, если она и была, была деревянной и её уже давно нет. Тогда, Коммунисты ж, все были, с крестами особо не мудрствовали, зачастую вообще, кресты не ставили. Но, ведь сказала девочка-призрак; зарой у креста, значит, он должен быть» — Размышлял он так.