— Вот и думай теперь, выходит, не врала повитуха-то старая. Выходит, подействовал наговор-то, спас оберег-то. Раз всем хана, а на ней, ни царапины. — Глаза Николая Ивановича затуманились, и он впал в раздумья.
— Ладно, пойду я. — Как-то неловко сказал Михаил. Старик поднял глаза и вздохнул.
— Ну, пойди. Только слова мои помни.
— Какие?
— Хм. С Машкой осторожнее будь, муж её, дурак совсем.
— Хорошо дядя Коля...
— Какой я тебе дядя? Уж дед, совсем.
— Спасибо тебе дед, за науку.
— Иди, давай. — Беззлобно, проворчал он, не вставая. — Дверь сам запри...
Михаил опасливо вошёл в свою квартиру и прислушался. Тишина.
Страх понемногу улегся, но, в спальне Михаил всё же, не решился спать. Сняв постель с кровати, постелил ее на полу в зале. Прислушиваясь, и прокручивая в голове рассказ старика, долго не мог уснуть…
Глава 3.
Целую неделю ничего не происходило, даже из квартиры сверху не доносились шаги. В четверг, вечером, возвращаясь с работы, Михаил вновь застал Машу на скамейке. Михаил, молча, присел рядом.
— Что, опять? — Спросил он.
Мария не ответила, лишь печально подняла на него глаза.
— Пойдем чай пить. — Предложил он.
— Нет. Не надо больше чая.
— Да? А что же так?
— Привыкнуть боюсь. — Горько шепнула она.
— К чему?
— К тебе, к чаю, к теплу. — Она спрятала глаза.
Он попытался обнять её за плечи, она вывернулась.
— Прекрати! — Вдруг гневно сказала она.
— Что случилось?
— Думаешь, приласкал один раз, теперь всё? — Её блестящие от слез глаза, бегали. — Думаешь, думаешь… — Она, не окончив, расплакалась и, вскочив со скамейки, бросилась в подъезд.
«Поди разбери, что, у женщины на душе» — Подумал Михаил вздыхая. Придя домой, попив чаю, Михаил расположился спать. Долго прислушивался, но в квартире сверху, всё было тихо. Наконец, успокоившись, он задремал.
Из дрёмы, его вырвал шёпот:
— Колечко, — а потом звук, такой, будто кто скотч отдирает. Михаил приоткрыл один глаз и, замер. В комнату, сквозь неплотные занавески проникал свет от уличного фонаря. На потолке, чуть левее шнура, на котором с потолка свисала лампочка, он увидел белое пятно. Пятно, размером с большое блюдо, и это от него исходил неприятный звук.
Михаил открыл второй глаз.
Пятно, вдруг набухло, и стало вытягиваться вниз, образуя, что-то похожее на каплю. Вытянувшись до предела, секунду повисев на тонкой дрожащей пуповине, белый ком, беззвучно упал за спинку кровати. Михаил так и лежал, скованный страхом, боясь, даже пошевелится, и вдруг...
Над спинкой кровати, медленно, словно вырастая, поднялась голова. Холодок побежал по спине Михаила и, неприятно засаднило в копчике. За спинкой кровати стояла маленькая девочка, лет шести и спокойно смотрела на него.
— Колечко — Вдруг услышал он шёпот, но, стоявшая не раскрывала рта. Потом, вдруг, губы её стали быстро шевелится, словно она говорила что-то очень быстро, но, Михаил, не слышал, ни звука. Губы перестали шевелиться, и призрак просто разглядывал его. Это была маленькая девочка; русые волосы, были собраны в две тугие косички, связанные на концах цветными тонкими ленточками. Личико было совсем бледным, тонкие губы плотно сжаты. Большие глаза печально смотрели из-под густых ресниц.
Она вновь приоткрыла рот.
— Не бойся меня, дяденька. — Услышал он тоненький голосок.
Михаил, открыл, было, рот, но, произнести ничего не смог; от страха что-то случилось с его связками. Ему пришлось кашлянуть.
— Кто ты? — Наконец, хрипло выдавил он.
— Бабушка с мамой, звали меня Женечкой. — Тем же тоненьким голоском ответило привидение.
— Что тебе нужно? — Спросил Михаил, чувствуя как, деревенеют ноги.
— Колечко. — Звонко ответила девочка-привидение.
— К…какое колечко? — Запинаясь, промолвил Михаил.
— Серебряное колечко, что мне баба Марья дала, чтобы оно принесло мне удачу. Колечко, принесло мне удачу, только, теперь, оно мне больше не нужно. А это колечко, ей ещё от её маменьки осталось, покуда не найду его, нет мне покоя. Помоги дяденька, поможешь, и тебе счастье будет, а не поможешь, вечно покоя мне не видеть.
— Да я бы и рад помочь, только что делать-то? — Плохо соображая, говорил Михаил.
— В квартире, что сверху, есть потайное место, за ковриком в спальне на гвоздике, висит маленькое серебряное колечко, возьми его, и отвези на старое деревенское кладбище, найди могилу старой знахарки, зарой его под крестом. — Призрак умолк, потом, уже другим голосом, старческим, и надтреснутым, добавил:
— Как зароешь колечко то, так уйду я, перестану тревожить тебя. Удача тебе будет, а нет... — Вдруг, лицо ребенка превратилось в лицо старухи со всклокоченными седыми волосами, покрытое глубокими морщинами и коричневыми старческими пятнами. … — Коли нет. Не видать нам покоя вовек, ни тебе, ни мне!