От этого затянувшегося молчания ей было не по себе, она даже подумала: «Ну в самом деле — хоть бы он что-нибудь спросил, что ли!»
Двигаться по асфальту было и впрямь намного легче. Поэтому, когда за пару часов до заката Лесли увидела хорошее место для стоянки, то прикинула, что с утра они прошли уже миль пятнадцать, а значит, можно и отдохнуть. А еще лучше, пока светло, прогуляться по лесу: авось удастся добыть что-нибудь на ужин.
Так она и сделала; перед уходом попросила Джедая развести костер.
— Я могу построить шалаш, — впервые за день произнес он связную фразу. — Ночью опять дождь может быть.
— Зачем на одну-то ночь? — удивилась Лесли. — Под тентом переночуем! — свистнула собакам и пошла.
«Прогулка» оказалась более чем удачной: не пройдя и мили вдоль поросшего тростником ручья, она заметила на песчаном берегу следы оленей — причем следы свежие, оставленные уже после прошедшего в полдень дождя.
Подозвала Алу, показала:
— Смотри!
Собака понюхала, отошла на несколько шагов и снова опустила голову, принюхиваясь, после чего быстрой деловитой трусцой устремилась в лес. Словно подчиняясь неслышному сигналу, остальные члены Стаи вскинули головы; мгновение — и они ринулись вслед за ней.
Ждать пришлось довольно долго. Лесли уже думала, что собаки вот-вот вернутся не солоно хлебавши, когда ее натренированный слух уловил отголоски лая: «Гоним, гоним!» — и через минуту из подлеска вылетел молодой олень. Заметив ее, метнулся в сторону, но поздно — стрела сорвалась с тетивы, а промахивалась Лесли редко.
На стоянку она вернулась, когда уже стемнело. Плечи приятно оттягивал мешок с мясом, позади брели сытые собаки.
Джедай сидел у костра. Неподалеку, входом к костру, красовался шалаш из сосновых веток.
— Ну и зачем было силы тратить? — сбросив с плеч мешок, сочувственно сказала Лесли. — Мы же здесь всего на одну ночь. Отдохнул бы лучше.
— Я его уже сделал, — отрезал Джедай и вновь погрузился в молчание.
Ясно, по-прежнему дуется. Хорошо, что она мясо добыла, авось наестся как следует — и настроение получше станет.
— Сейчас мы с тобой будем жареную печенку есть! — весело посулила Лесли.
Лишь когда, присев у костра, она выложила на шкворчащую сковороду первый пласт печенки, Джедай вдруг пробудился к жизни.
— А можно я спрошу?
«Ну, слава богу, кажется, пришел в себя!» — обрадовалась было она, но от следующих его слов у нее отвисла челюсть:
— Скажи, ты всех мужчин ненавидишь или только меня?
— Что? — похоже, он спросил не в шутку — губы были плотно сжаты, глаза холодные. От растерянности Лесли не нашла, что ответить, и нелепо замямлила: — С чего ты взял? Я тебя вовсе не…
— Тогда какого черта ты меня непрерывно травишь? — Джедай подался вперед. — Я же не виноват, что ничего не помню и от тебя завишу! А тебе все время то не то, это не так; делай то, не делай это — командуешь мной, будто я собака! Хотя нет, с собаками ты куда добрее. «На, миленькая, кушай мяско!» — передразнил он. — А я, что ни спрошу, в ответ слышу: «Вроде того… Можно сказать и так… Я не хочу об этом говорить…» — да еще при этом смотришь волком, будто язык мне готова отрезать, лишь бы я заткнулся. Предлагаю что-то сделать — это вообще почти преступление! Даже ножа у меня нет — с ножом у нас может ходить только суперкрутая мисс Брин. Или ты что, настолько мне не доверяешь?!
Хотя вопрос был явно риторический, Лесли огрызнулась:
— Да, не доверяю! Я вообще никому не доверяю — может, потому до сих пор и жива! И да, если хочешь знать, суперкрутая! Ты спрашивал, откуда у меня этот револьвер? Пожалуйста! На меня в Оклахоме трое парней наехали, вещи мои хотели отобрать. У них были револьверы, а у меня арбалет и нож. Теперь они мертвы, а я жива! А, черт! — заметив, что печенка подгорает, она попыталась ее перевернуть и брызнула себе на руку кипящим жиром. — Черт, черт, черт! — несколько раз ударила обожженной рукой по земле и сквозь навернувшиеся на глаза от боли и злости слезы яростно взглянула на Джедая: — Все из-за твоих капризов!
— Капризов? — он вскочил и угрожающе навис над ней.
— Да, капризов!
— Ты!.. — Джедай аж задохнулся от злости.
«Если он на меня сейчас бросится — сразу откат влево и подсечку!» — подумала Лесли.
— А можно теперь я кое-что спрошу? — вежливо поинтересовалась она.
— Что?
— Через четыре дня мы будем в поселке. Ты, случайно, не хочешь там остаться? — внезапно, как альтернатива постоянным спорам, эта мысль показалась ей не такой уж и отталкивающей. В конце концов, еще полгода назад она знать не знала никакого Джедая — и прекрасно обходилась без него.