Мало-помалу он вытянул из нее всю историю с Проклятым Городом. Лесли надеялась узнать, каким приемом он завалил парня с ножом, но Джедай сам удивлялся своему подвигу, говорил, что ничего не помнит, и было непохоже, что врет.
Пытался он расспрашивать и про другие вещи — про ее детство, про то, откуда она так хорошо знает травы и разбирается в медицине и где берет вещи на продажу. Лесли отделалась полуправдой насчет заброшенных городов (о складах Форт-Бенсона, естественно, говорить не стала), про детство же рассказала коротко и сжато.
Слава богу, у него хватило такта не выспрашивать подробности. Не то чтобы ей было неприятно вспоминать свое детство — но стоило начать, и заканчивалось это одним и тем же стоящим перед мысленным взором видением: распахнутые ворота Форт-Бенсона, и она бежит, бежит к ним — только чтобы увидеть безлюдные улицы и опустевшие дома…
Теперь, если Джедай считал, что ночью может пойти дождь, то, уже не спрашивая ее, строил шалаш. Лесли не возражала — лишь про себя ухмылялась: интересно, что он будет делать, когда они двинутся на юг и вокруг не останется ничего, кроме камней, солянок да перекати-поля?
То, что он так упорно чурался спать с ней под одним тентом, было непонятно и, если честно, даже немного ее задевало. Она ведь не какая-то там грязнуля: при любой возможности и сама моется, и одежду стирает!
Перед выходом в поселок Лесли набила рюкзак сушеными змеиными шкурками, положила кое-что и на продажу, самое нужное и недорогое. Она была уверена, что почти все принесет обратно в целости и сохранности, но не взять с собой товар значило показать посельчанам, что она считает их слишком бедными, чтобы что-либо покупать у нее. Конечно, так оно и было, но зачем же людей обижать!
Все остальное, как обычно, спрятала в заросшей кустами лощине милях в двух от поселка, там же остались и собаки; как Ала ни заглядывала в глаза, Лесли решила ее на этот раз с собой в поселок не брать.
— У тебя что, нога болит? — поинтересовался Джедай, когда они отошли от лощины на полмили.
— Нет. С чего ты взял?
— Тогда чего ты так медленно идешь?
— Да нет… так… — Лесли прибавила шагу.
Ею владело двоякое чувство: с одной стороны, хотелось побыстрее добраться до поселка, с другой… она знала, что в тот день сделала все, что могла, но если выяснится, что Джимми все-таки умер, то встретиться сегодня с Лидией будет ох как неприятно.
Чтобы отвлечься от этой свербящей мысли, она покосилась на Джедая — сейчас они пройдут рощицу, и… только бы не пропустить момент, когда он впервые увидит поселок!
Открывшееся перед глазами зрелище и впрямь заставило его притормозить и, не веря собственным глазам, потрясти головой.
— Эт чего там такое?!
Издалека ограда поселка — переплетение столбов, проволоки и автомобильных крыльев и крыш с сохранившейся кое-где краской — смахивала на ползущую по земле гигантскую пеструю гусеницу.
— Это у них такой забор, — довольная произведенным впечатлением, объяснила Лесли. — Правда, здорово сделали?
— Класс! — восхищенно покачал он головой.
— Сейчас подойдем поближе — еще лучше увидишь.
На этот раз насест над распахнутыми воротами не был пуст. Сидевшая на нем человеческая фигурка с такого расстояния смахивала на мошку. Вот она вскочила — и в следующий миг насест опустел.
Ну, хоть за безопасностью своей следить наконец начали…
До ворот оставалось ярдов сто, когда раздался стук копыт и навстречу им выскочил всадник — размахивающий шляпой и во всю мочь вопящий: «Эге-гей!» — парнишка на мохноногом буром коньке. У Лесли внутри что-то дрогнуло; в следующий миг она сглотнула от облегчения — это был малыш Джимми!
Живой и здоровый, загорелый, подросший за эти полгода — тогда, весной, он показался ей совсем крохой, а теперь стало ясно, что ему уже лет двенадцать.
Успев по пути еще раз проорать: «Эге-гей!» — мальчишка галопом подлетел к ним и остановился, картинно откинувшись в седле и натянув поводья.
— Мисс… мисс Аптекарь, здравствуйте! — улыбаясь до ушей, затараторил он и соскочил с седла. — Меня вам навстречу послали — дядя Мартин сказал. Чтобы я ваши вещи подвез, а то тяжелые. А хотите — можете и сами на Чубчика сесть, он сильный! И вы рюкзак снимайте, сэр, — обернулся он к Джедаю, — и… ой, тоже здравствуйте!
Ответить не получалось: горло перехватило и почему-то захотелось плакать. Когда Джимми шагнул к ней, чтобы помочь снять вещмешок, Лесли невольно обняла его и притиснула к себе. Продлилось это объятие лишь секунду — мальчишка протестующе заелозил, и она отпустила.