– Да, я постоянно думаю об этом. Так легче справиться с чувством вины. Остается только надеяться, что близнецы поймут все правильно.
– Конечно, поймут, – заверил ее Фартинг. – Они знают, кто виноват в их злоключениях. И оба достаточно сообразительны, чтобы понимать, что мы ничего не выгадаем, если ты угодишь в ловушку, расставленную Арабел. Собственно, я не удивлюсь, если эта женщина посвятила бедных ребятишек в свои зловещие замыслы.
– Скорее всего. Она могла сделать это, чтобы еще больше напугать их. Арабел всегда нравилось держать в страхе окружающих. – Шайн нахмурилась. – Однако для меня явилось неожиданностью, что она не прислала Мартина Робертсона в качестве посланника.
– И довольно неприятной неожиданностью, – заметила Марго.
Шайн бросила на девушку сочувствующий взгляд.
– Действительно. В прошлом Арабел и Малис возлагали подобные поручения на Мартина. Возникает вопрос, почему на этот раз они поступили иначе? Боюсь, ответ не сулит нам ничего хорошего.
– Мартин как-то сказал мне, что Броуди начали относиться к нему с недоверием.
– Что ж, это объясняет, почему они не воспользовались его услугами.
– Ты же не думаешь, что они причинят ему зло, правда? – тихо спросила Марго.
– Я хотела бы успокоить тебя, но боюсь, что не смогу. Извини.
– Тебе незачем извиняться. Ты не отвечаешь за своих родственников. И за Мартина. Если он в опасности, то в основном по собственной вине. Если Мартин еще жив, то самое важное – как сейчас поступит. Позволит ли страху руководить своими действиями и сбежит из Дорчебейна или будет стоять насмерть и поможет нам? – Марго вздохнула. – Я молюсь, чтобы он выбрал второе.
– И мы тоже, – сказал Гэмел. – Нам бы очень пригодилась его помощь. Однако мы должны исходить из того, что нам не на кого рассчитывать, кроме самих себя.
– Теперь, когда мы знаем, что за игру затеяла Арабел, что вы собираетесь делать? – поинтересовалась Шайн, обращаясь к Гэмелу.
– Ближе к вечеру мы с Фартингом, Блейном и сэром Лесли отправимся в Дорчебейн на разведку, чтобы под покровом темноты обследовать местность. Всегда полезно изучить укрепления врага, прежде чем вступать в схватку. Даст Бог, нам удастся обнаружить их слабое место. А ты, дорогая, отправишься в Дорчебейн завтра с небольшим отрядом. Мы встретимся в нескольких милях от Дорчебейна и примем окончательное решение, как противостоять Броуди. – Он замолчал, с тревогой ожидая ее ответа.
– Я бы не сказала, что это продуманный план действий, – произнесла она наконец.
– Возможно, но есть вещи, которые нельзя спланировать, пока мы не изучим Дорчебейн более тщательно.
– Ты уверен, что эта разведка так уж необходима? – Ей не нравилась мысль, что Гэмел и Фартинг будут находиться поблизости от вероломных Броуди без вооруженного отряда.
– Ну, не можем же мы действовать вслепую. Конечно, у нас есть некоторые сведения о количестве и привычках стражников Дорчебейна, но мы будем чувствовать себя увереннее, если немного освоимся на местности, прежде чем подъезжать к воротам.
Все это и впрямь не производило впечатления продуманного плана, но Шайн промолчала. Мужчины имели немалый опыт сражений. К тому же все они выглядели очень уверенными. Что ж, она постарается исполнить свою роль как можно лучше и будет молиться, чтобы их надежды оправдались.
Шайн плотнее запахнула плащ, ежась от прохладного ветерка, крутившегося вокруг стен Данкойла. Стоя у парапета, она смотрела на юг, в сторону Дорчебейна, и молилась. Все, кого она любила, находились теперь в пределах досягаемости Арабел. Близнецов она уже захватила, а Гэмел с Фартингом, отбывшие несколько часов назад, наверняка где-то рядом. От этой мысли Шайн делалось дурно. Звук шагов вывел ее из задумчивости. Обернувшись, она увидела рядом с собой Марго.
– Хочешь вместе со мной поглядеть на Дорчебейн? – поинтересовалась Шайн. – Ничего другого нам пока не остается.
Марго коротко улыбнулась:
– Увидела тебя здесь и подумала, что подруге, возможно, не помешает компания. Но если ты хочешь побыть одна, я не обижусь.
– Да нет. Оставайся. Ночь ясная, но становится прохладно. Скоро и вовсе похолодает. Близится осень, а там и зима не за горами. Господи, и почему я болтаю как заведенная о погоде? Что в этом толку?
– Потому что тревожишься о том, что происходит сейчас в Дорчебейне.
– Пожалуй. – Шайн вздохнула. – Но ведь и у тебя есть повод тревожиться, верно?
– Да, но я стараюсь не давать воли страху. Я боюсь за Мартина. Думаю, что он порядочный человек и уже поэтому может стать жертвой алчности Броуди. В любом случае я не могу ему помочь. Он должен сам выбрать свой путь. Я молюсь, чтобы он сделал правильный выбор и чтобы Броуди дали ему прожить достаточно долго, чтобы он успел его сделать. У меня там только один человек, которого я люблю, хотя, разумеется, меня волнует судьба всех остальных. А тебе приходится думать о братьях, Фартинге и муже. Все, кто тебе дорог, находятся в Дорчебейне или рядом с ним. Я бы не вынесла такого.
– Я все время повторяю себе: Бог не допустит, чтобы Арабел с Малисом победили.
– Конечно, не допустит. – Марго накрыла ладонью руку Шайн, сжимавшую край парапета. – Все, кого ты любишь, вернутся. Справедливость восторжествует. А ты подумала, что будешь делать, когда все кончится?
– Я постараюсь отмыть имя Броуди от скверны и избавить Дорчебейн от мрачной тени, которая столько лет нависает над ним.
– Разве недостаточно устранить тех, кто причинил столько зла?
– Нет. Я их кровная родня.
– Но как ты сможешь исправить такой ущерб?
– Существует много способов. Я не могу воскресить мертвых, но постараюсь искупить другие преступления. В моих силах вернуть то, что было украдено, и очистить имена, которые были запачканы грязной клеветой.
Марго кивнула.
– А как же твой муж, сэр Гэмел?
– Что ты имеешь в виду? – спросила Шайн, слегка напрягшись.
– Даже не знаю. – Марго неопределенно улыбнулась. – Просто у меня возникло ощущение, что ты не собираешься оставаться его женой. – Она помахала рукой. – Не надо ничего говорить. Не представляю, как эта нелепая мысль пришла мне в голову. В любом случае меня это не касается.
Шайн молча уставилась на Марго, пораженная проницательностью девушки. Ей до боли хотелось поделиться с кем-нибудь тем, что она чувствовала. Вздохнув, она прислонилась спиной к парапету и устремила взгляд во внутренний двор крепости. Возможно, ей станет легче, если она поговорит с Марго.
– Ты можешь поклясться, что никому не расскажешь то, что я скажу тебе сейчас? – спросила она.
– Конечно, если ты уверена, что хочешь поделиться со мной.
– Мне необходимо с кем-нибудь поговорить. – Шайн резким движением отбросила волосы назад. – Ты права, я не собираюсь оставаться женой Гэмела.
– Ты его не любишь?
– Да нет, люблю. Теперь я почти уверена в этом. Насколько это возможно, конечно, ведь с тех пор, как мы встретились, у меня не было ни одного мгновения, чтобы спокойно подумать. Впрочем, не важно, что я чувствую к нему или что он чувствует ко мне.
– Но почему? Чувства очень важны. Их нельзя просто так отбросить, – настойчиво возразила Марго. – Как ты отбросила сейчас свои волосы. Что заставляет тебя отказываться от любви, о которой другие только мечтают?
– Моя наследственность, – прошептала Шайн. – Я дочь своей матери.
– Мы уже обсуждали это однажды. Не она растила и воспитывала тебя.
– Да, но в моих жилах течет ее испорченная кровь. – Она твердо встретила изумленный взгляд Марго. – Я несу в себе это ядовитое семя.
– Но возможно, оно никогда не прорастет в тебе. Может, его вообще там нет. В тебе также течет кровь твоего отца, а он был хорошим человеком. Ты носишь достойное имя. И это тоже твоя наследственность.
– Верно. – Слова Марго несколько успокоили Шайн, но не убедили. – Однако я не могу закрыть глаза на тот факт, что часть меня происходит от Арабел. – Она издала горький смешок. – Я вижу подтверждение этому каждый раз, когда смотрюсь в зеркало. Это Арабел смотрит на меня. Это ее волосы, ее глаза, ее лицо.