– Вы собираетесь обвинить ее в воровстве? – спросил он, переведя взгляд на Гэмела.
– Я могу это сделать, – небрежно отозвался тот, пройдясь костяшками пальцев по щеке девушки.
– Но можете и не делать. – Нетрудно было догадаться, что станет предметом сделки, и Фартинга захлестнул гнев.
– Могу и не делать, – согласился Гэмел, невозмутимо встретив его холодный взгляд.
– А какова цена вашей уступчивости?
– Она проведет эту ночь со мной.
– То есть вы не станете обвинять ее в воровстве, если переспите с ней, как с обычной шлюхой? – В глазах Гэмела мелькнуло сожаление, даже вина, но Фартинг знал, что бесполезно пытаться сыграть на них.
– Если она проведет эту ночь со мной, – поправил Гэмел.
– Сдается мне, что вы блефуете, сэр рыцарь. Вы слишком сильно желаете ее, чтобы подвергнуть подобному риску.
– Да, я отчаянно желаю ее. Но бывают ситуации, когда человек желает чего-то настолько сильно, что готов на все, лишь бы получить желаемое. Хотите проверить степень моего желания?
Фартинг молчал, борясь с вспышкой ярости, туманившей рассудок. Ему хотелось убить негодяя на месте, но Шайн Катриона переключила его внимание на себя, накрыв своей мягкой ладонью его крепко стиснутый кулак.
– Ты всегда учил меня взвешивать все обстоятельства, прежде чем делать выбор. – Она подняла руки ладонями вверх, изображая весы. – Здесь то, что сэр Гэмел требует за свое молчание. – Она слегка опустила левую руку. – А здесь клеймение, тюрьма, надзиратели, которым позволено делать с арестантками все, что они пожелают, а также вероятность того, что от меня потребуют назвать имена сообщников. Смогу ли я хранить молчание, учитывая их способы дознания? Кроме того, вполне возможно, что я лишусь руки, а может, и жизни. – С каждым доводом Шайн Катриона все ниже опускала правую руку, пока та не коснулась стола. – Добавь сюда угрозу твоей жизни и жизням близнецов – и выбор очевиден, – подытожила она, подняв глаза на искаженное мукой лицо Фартинга. – Настолько очевиден, что его, в сущности, и нет.
– Почему же? Я могу прикончить этого мерзавца, – хрипло произнес Фартинг, потянувшись к своему кинжалу, но она перехватила его руку.
– Пожалуйста, Фартинг. Я не хочу, чтобы из-за меня пролилась кровь. Умоляю тебя, смирись.
Фартинг издал возглас, в котором смешались гнев и досада, и выпрямился. Он видел, что она приняла решение, и не мог помешать ей, не подвергнув их всех серьезной опасности.
– Я буду прямо под окнами. Только позови, и я примчусь. Даже если мне придется выломать дверь. – Смахнув со стола кружки, с грохотом разбившиеся о пол, он круто повернулся и зашагал к выходу.
Шайн Катриона инстинктивно попыталась последовать за ним, но Гэмел удержал ее на месте.
– Белдейн, Бэрри, – сказала она, обращаясь к близнецам, растерянно наблюдавшим за ними. – Идите за Фартингом. Побудьте с ним.
Мальчики послушно направились к двери, и она проводила их долгим взглядом. Тем временем служанка убрала осколки посуды, разбитой Фартингом, и принесла выпивку. Взглянув наконец на спутников Гэмела, Шайн Катриона заметила, что они совсем не в восторге от его действий. Если Гэмел ощущал такую же неловкость, то умело ее скрывал.
– Вы нанесли Фартингу глубокую рану, – тихо произнесла она. – Мне хотелось убить вас за это.
Глаза Гэмела слегка расширились.
– Полагаю, Фартинг в состоянии постоять за себя.
– В таком случае вам следует быть вдвойне осторожным.
К ее раздражению, Гэмел только улыбнулся и обвил рукой ее плечи. Шайн Катриона сделала глоток медовухи, стараясь сохранять спокойствие. Не в ее силах изменить того, что случилось, и избежать того, что произойдет. Что толку попусту переживать? Так она только измотает себе нервы и усложнит свое положение.
Пока же ее тревожило не столько предстоящее бесчестье, сколько удовольствие, которое она получала от прикосновений пальцев Гэмела, поглаживавших ее шею. Они возбуждали в ней такой жар, что она боялась, что сгорит изнутри.
В отчаянной попытке избавиться от мыслей о близости Гэмела и ее воздействии на нее Шайн Катриона попыталась сосредоточиться на том, что происходило вокруг. Ее взгляд остановился на юном красавчике Лигульфе, который краснел и смущался от знаков внимания цветущей брюнетки. Ей хватило мгновения, чтобы понять, почему он чувствует себя так неловко от того, что в любом другом мужчине разожгло бы похоть.