– Ну, таких слов она не произносила…
– Понятно. А теперь скажи, ты просил ее остаться? Можешь не отвечать. По твоему лицу видно, что не просил. Возможно, если бы ты это сделал, она призналась бы, что не может остаться, и объяснила бы почему. Тогда по крайней мере ты бы не изводил себя вопросами, на которые нет ответа. Ты хотя бы сказал ей, каковы твои планы относительно нее?
– Вообще-то нет… – неуверенно начал он.
– И что она должна была подумать? Она ушла, так и не поняв, в каком качестве ты хотел бы видеть ее рядом с собой. Как любовницу, жену или объект для временного развлечения? Наверняка она задавалась этими вопросами. Женщина не может знать, что творится в голове у мужчины, – продолжила леди Эдина, не дождавшись ответа, – даже если он сжимает ее в страстных объятиях. Есть вещи, которые нужно произнести вслух, Гэмел.
– И что, мой отец произносит вслух все свои мысли? – огрызнулся он, слегка раздосадованный бесспорной мудростью ее суждений.
– В этом нет нужды. Не забывай, мы уже много лет вместе. Я так хорошо его знаю, что порой ему даже не нужно ничего говорить. И тем не менее он не устает повторять, что любит меня. Есть вещи, которые необходимо говорить женщине. Это придает ей силы следовать велению своего сердца.
– Я же не знал, что у меня не будет времени. Притяжение, которое возникло между нами, казалось таким сильным.
– Мы с Уильямом почувствовали то же самое с первого взгляда. Тем не менее поначалу мы сомневались друг в друге. Если ты найдешь эту девушку, скажи ей сразу, какие у тебя планы насчет нее. Поверь мне, после этого все значительно упростится.
– Ты даже не поинтересовалась ее происхождением и приданым.
– Как только ты сказал, что она та, кого ты искал, я поняла, что даже заикаться о подобных вещах бесполезно. Какой смысл рассуждать о том, что могла бы принести тебе выгодная женитьба? Если она то, чего жаждет твое сердце, я приму ее без всяких оговорок, даже если она дитя трактирной служанки и не имеет ничего, кроме надетой на ней одежды.
– Спасибо, матушка. Хотя мне кажется, что ты можешь не волноваться по поводу ее происхождения. – Гэмел показал медальон, который носил на шее. – Она оставила мне эту вещицу, заверив, что та принадлежит ей по праву. У трактирной служанки не может быть подобных украшений.
– Пожалуй. – Эдина нахмурилась, разглядывая узор на медальоне. – Странно, он кажется мне знакомым.
– Это чей-то герб?
– Да, но не могу припомнить, кому он принадлежит.
– Однако это тревожит тебя.
– Немного, хотя не могу сказать почему. Наверное, это звучит глупо, но у меня предчувствие…
– Только дурак стал бы отмахиваться от твоих предчувствий. Слишком часто они оправдывались.
– Этот герб вызывает у меня тревогу. Возможно, с ним связаны какие-то мрачные события, о которых я слышала, но не могу сейчас вспомнить. Боюсь, семья, которой принадлежит этот герб, хранит зловещие тайны.
– Шайн говорила об убийствах и несправедливости, которую нужно исправить. – Гэмел покачал головой. – Так обычно говорят мужчины, давшие обет отмщения.
– Женщинам не чужды подобные чувства. Они могут ненавидеть также сильно, как мужчины. Просто у них недостаточно сил, чтобы действовать в соответствии со своими чувствами, и они вынуждены обращаться к мужчинам, чтобы те помогли им удовлетворить жажду мести.
– Почему же она не обратилась ко мне?
– Не стоит принимать это так близко к сердцу. Возможно, она не знала, что ты в состоянии помочь ей.
– Действительно. Я почти ничего не рассказал ей о себе. Думал, что еще успею.
– Что ж, это еще одно упущение, которое ты должен исправить, если найдешь ее.
– Обязательно найду!
– Не сомневаюсь. – Леди Эдина нахмурилась, прислушиваясь, затем улыбнулась, когда за дверью раздался топот детских ног, вприпрыжку приближающихся к ее двери.
– Похоже, кто-то из детей ускользнул из-под надзора отца. Хотя, возможно, он сделал это нарочно, чтобы напомнить мне, что я опаздываю.
Не успела она закончить фразу, как в комнату влетела маленькая Лилит с сияющим от возбуждения лицом. Гэмел подавил смешок, наблюдая за пятилетней малышкой, которая едва сдерживала нетерпение, пока мать делала ей замечание по поводу недопустимости подобного поведения для благородной дамы. Впрочем, шуструю девчушку меньше всего заботили подобные материи.
– Извини, мама, но я очень торопилась, – сказала она.
– У тебя настолько важные новости? – улыбнулась леди Эдина.
– О да. У нас гость, с которым тебе просто необходимо познакомиться.
– Я как раз собиралась спуститься в большой зал.