– Почему вы остаетесь с ними? Ясно, что вы видите все зло, которое они творят, однако не порываете с Броуди.
– А куда мне податься? Я бедный родственник Малиса. У меня нет ни земли, ни денег. Я попал на службу к Малису в очень юном возрасте. Это мой мир. Другой жизни я не знаю. И потом, я настолько увяз в их темных делишках, что, даже если уйду от них, эта грязь останется со мной навечно. Придется быть с ними до конца, хотя, похоже, он уже близок. С воскрешением малышки Шайн из мертвых Арабел и Малиса постигнет наказание, которого они так долго избегали.
– Вы действительно в это верите?
– Да. Возможно, Арабел предчувствовала это и потому так стремилась лишить Шайн жизни. Она видела в ребенке не только свою уходящую молодость, но и грядущую расплату за прегрешения, свое неминуемое поражение, и это приводило ее в ужас.
– А теперь вы поспешите назад, к Броуди?
– Нет. – Он снова обхватил ее лицо ладонями. – Я свободен до вечера и хотел бы провести это время с вами. Я мечтал об этом с того момента, как уехал из Данкойла. Это свидание тем дороже для меня, что, боюсь, оно последнее.
– Вы не должны так говорить, – сказала Марго, хотя в душе и опасалась, что он прав.
– Хорошо. Сегодня мы будем говорить только о приятном. А потом я вернусь к тем, кто держит мою жизнь в руках, а вы вернетесь к себе домой, чтобы находиться подальше отсюда.
– Вы предлагаете мне уехать? Нет, я останусь в Данкойле. Фартинг и кузен Томас – это вся родня, что у меня осталась. Неужели вы думаете, что я сбегу, когда им грозит опасность?
Мартин вздохнул:
– Я подозревал, что вы откажетесь, но продолжал надеяться. Ах, моя милая Марго, нас ждут мрачные времена. Когда Арабел обнаружит, что Шайн с братьями живы, начнется настоящее безумие. Я могу только молиться, чтобы победили праведники.
Шайн нахмурилась, пытаясь решить, какая из двух полосок кружева, которые она держала в руках, лучше. Теперь у нее было достаточно денег, чтобы выбрать то, что понравится, но это оказалось совсем не просто. Женщина, торговавшая кружевами, сообразила, что покупательница может позволить себе более дорогой товар, чем тот, что был выставлен на прилавке перед ее крохотным домом, и Шайн обнаружила, что ее деликатно, но твердо втаскивают в тесную комнатушку, заваленную образцами работы хозяйки, которые предназначались для благородных господ.
Перебирая кружева, Шайн слышала, как торговка приглашает в дом еще одну покупательницу. Несмотря на возбужденный тон хозяйки, она даже не повернула головы, чтобы посмотреть на вновь прибывшую, пока совсем рядом с ней не раздался полузадушенный возглас. По спине Шайн пробежал озноб. Озадаченная, она повернулась на звук. Кружево выпало у нее из рук, когда она обнаружила, что смотрит в глаза собственной матери. Часть ее сознания, еще способная спокойно мыслить, задавалась вопросом, написан ли на ее лице такой же ужас, как на лице Арабел.
– Я же сказала, миледи, что девушка удивительно похожа на вас. – В бодром голосе кружевницы появились нервные нотки. – Я не думала, что это произведет на вас такое впечатление.
– Ты жива, – хрипло прошептала Арабел.
– Да, матушка. – Шайн буквально выплюнула это слово, словно это было грязное ругательство. – Это ваша единственная ошибка, не так ли?
– Проклятие, как тебе удалось выжить? Ты была совсем ребенком, а эти отродья едва выбрались из пеленок.
Шайн пропустила мимо ушей злобное упоминание о близнецах, надеясь, что сможет скрыть их существование от Арабел.
– Не все так ненавидят детей, как вы.
При виде ярости и ненависти, исказивших черты матери, Шайн ощутила болезненный укол. Это привело ее в неистовство. Она хотела бы ничего не чувствовать. Шесть долгих лет она убеждала себя, что у нее нет матери, и теперь испытывала досаду, осознав, что ей не удалось добиться цели. В ее сердце все еще жила маленькая девочка, мечтавшая о материнской любви.
Впрочем, до любви тут далеко, подумала Шайн, пристально вглядываясь в Арабел. Губы женщины были плотно сжаты в злобной гримасе, глаза яростно сузились, что делало заметными морщинки, наметившиеся вокруг глаз и рта, несмотря на все старания Арабел сохранить молодость. Это было беспощадное лицо, лицо убийцы и жестокого врага. И, что самое пугающее, удивительно похожее на ее собственное.
Эти тягостные мысли не помешали Шайн заметить, как в руке Арабел появился кинжал, и она успела уклониться, когда та бросилась на нее. Кружевница вскрикнула и выскочила из дома. Глядя на кинжал, сверкавший в руке Арабел, Шайн могла только молиться, чтобы женщина подняла тревогу. Безоружная, зажатая в тесной полутемной коморке, она совсем не была уверена, что сможет защититься от следующей атаки Арабел.