Женька обнаружился шагов через двадцать: он стоял на коленках возле чьего-то тела. Хотя почему «чьего-то»… Форменную куртку «Серебряного» я узнала сразу: у нас всех были такие, выданные в первые же дни осени. Очень, кстати, неплохие куртки, похожие на знаменитую «Columbia», но в фирменной школьной цветовой гамме.
– Это Несс? – зачем-то спросила я, хотя это было и так понятно: вряд ли здесь мог обнаружиться ещё кто-то из обитателей «Серебряного».
– Да, – коротко, без своей обычной язвительности проговорил Женька, не поворачиваясь в нашу сторону.
– Она…
Дашка не договорила, но и без того было ясно, что она имела в виду.
– Да, – снова односложно ответил Самойлов.
Какое-то время было очень-очень тихо, казалось, даже время остановилось, а потом Женька негромко сказал:
– Знаете, оказывается, говорить о том, что кто-то умер… это совсем не то же самое, что увидеть тело своими глазами. Пока ты не видишь, оно всё где-то там, где всё ужасно, но тебя-то там нет! А вот когда ты сидишь возле того, кто совсем недавно говорил, смеялся… Это вот вообще другое…
Мы молчали, потому что Самойлов очень верно передал чувства всех нас: да, Несс нам не нравилась, она раздражала, мы осознанно и подсознательно желали ей всякого разного, порой не слишком стесняясь в выражениях. Но при виде тела, сломанной куклой валяющегося на серой траве, все ссоры моментально отошли на второй план, потому что так не должно было быть. Ну вот просто не должно быть, и всё тут.
– Что с ней случилось?
Шёпот Дашки прозвучал в окружающей тишине неожиданно, и я вздрогнула, а Женька наконец-то поднял голову и посмотрел на нас. Его взгляд был каким-то погасшим, и это встревожило больше всего остального.
– Жень, – тихо сказала я, удивляясь собственным словам, – возьми себя в руки, иначе мы пропадём тут все. Пусть это неправильно, но я скажу: ты единственный мужчина из нас, мы на тебя надеемся. Если ты сломаешься, мы просто не справимся, понимаешь?
– Ты права, Лизхен, – помолчав и тяжело вздохнув, ответил он, – просто как-то… Но я справлюсь, правда.
– Так что произошло с Несс? – повторила я Дашкин вопрос.
– То, чего мы не могли даже предположить, – непонятно ответил Женька, – я, во всяком случае, про такое вообще не думал.
Тут он осторожно словно боясь причинить боль, повернул к нам Несс, так, чтобы мы увидели не только её спину.
Вопреки моим опасениям, лицо Несс совершенно не изменилось. К счастью, оно не было искажено ни гримасой боли, ни ужасом. На нём навсегда застыло выражение удивления, почти потрясения, словно в последние мгновения жизни девушка увидела что-то, не испугавшее, а изумившее её. Голубые глаза неподвижно смотрели в белёсую пелену, которая была здесь вместо неба. Я не специалист по трупам, поэтому сказать, давно ли умерла Несс, не взялась бы.
Девушка выглядела как живая, но слегка заострившиеся черты лица, слишком белая кожа и неподвижный остекленевший взгляд не оставляли вариантов. Золотницкая была мертва окончательно и бесповоротно.
А потом я опустила взгляд чуть ниже и невольно схватила Дарью за руку: на шее Несс, выглядевшей сейчас как-то особенно трогательно и беззащитно, темнели две симметричные ранки, вокруг которых запеклась тёмная кровь.
– Да ладно! – неверяще прошептала я и растерянно посмотрела на друзей. – Её что, убил вампир?!
– Ну, судя по тому, что мы видим, других вариантов не остаётся, – пожал плечами Самойлов, – и, если вспомнить цепочку с кулоном, он сделал это ещё там, возле кустов, а сюда перенёс тело, чтобы не нашли.
– Поэтому призраки и говорили, что это не они, – пробормотала Дашка, – но я хочу сказать про другое, ребята. И это мне самой очень не нравится, но… Она ведь не могла сюда попасть сама по себе, верно? Нам рассказала Клео, но я уверена, что она ни за что не стала бы откровенничать с Золотницкой. Кир тоже вряд ли рассказал бы ей о своей находке. Значит, был кто-то, кто тоже узнал об этом лазе и заманил сюда Несс.
– И этот таинственный «кто-то», скорее всего, вхож в круг общения Кира и Клео, – мрачно закончил её мысль Женька, – то есть, это кто-то из наших.
– К тому же этот загадочный неизвестный общается с Несс тоже достаточно тесно, иначе она не поверила бы ему и не полезла бы не пойми куда, – Дашка почесала кончик носа, – давайте попробуем подумать. Это точно не мы, Клео и Кира тоже, думаю, можно не считать. Остаются Стеша, Марк, Гера и Димон.
– Как-то это вообще мне не нравится, – нахмурился Самойлов, – получается, мы всё время общаемся с вампиром? Ну бред же!