Женька вылез на воздух, и мы с Дарьей увидели на его физиономии зеркальное отражение своих недавних эмоций: смесь облегчения, радости и усталости.
Отвязав верёвку, мы положили тело под кусты, так, чтобы с тропинки его не было видно, и, ещё раз проверив, не оставили ли очевидных следов, выбрались на выложенную плиткой дорожку.
– Меньше часа, – сказала вдруг Дашка, посмотрев на свой фитнес-трекер, – я была уверена, что прошло намного больше времени. Что дальше, ребят?
– Не знаю, как вы, а я больше всего сейчас хочу в душ, – признался Женька, – а потом кофе. С чем-нибудь сладким.
– Душ – это хорошая идея, – согласились мы с Дарьей, – тогда встречаемся через полчаса в кафе?
– Замётано, – кивнул Женька, – как же хорошо, что хотя бы это закончилось.
Ни Самойлов, ни мы даже не предполагали, как сильно мы все ошибались…
Глава 6
– Господи, хорошо-то как! – Женька отставил пустую чашку и откинулся на спинку кресла. – Вот так и начинаешь ценить маленькие житейские радости. Казалось бы – ну фигня же! Горячий душ, чистая одежда, привычная обстановка и чашка горячего кофе… А сколько удовольствия, а?
Мы сидели в кафе и, не сговариваясь, болтали о чём угодно, но только не о том, что произошло совсем недавно, буквально пару часов назад. Наверное, всему этому нужно было как-то отлежаться и только потом стать предметом тщательного анализа и подробного обсуждения. Да и вообще… Смерть есть смерть, а жизнь есть жизнь. Банально, но ведь верно…
– Не могу с тобой не согласиться, – Дашка гибко потянулась, словно кошка, и добавила, – мне уже начинает казаться, что нам всё это приснилось.
Она хотела сказать что-то ещё, но тут в кафе заглянула взволнованная Ника, и мы дружно уставились на неё. Однако встревоженной или расстроенной девушка совершенно не выглядела, наоборот, она улыбалась и радостно что-то говорила Карише. Слов было не разобрать, но имя Несс прозвучало совершенно отчётливо.
– Как-то она не очень похожа на человека, который узнал, что соседка погибла, – с некоторым недоумением проговорил Самойлов, – Золотницкая, конечно, была тем ещё подарочком, но не настолько, чтобы так радоваться известию о её смерти.
– Тем более что именно Ника больше всех беспокоилась, – поддержала его не менее удивлённая Дашка, – а теперь радуется. И вообще – как-то быстро её нашли… Хорошо, что мы вовремя убрались оттуда.
Между тем Ника закончила болтать с Кариной и, взяв стакан с молочным коктейлем, направилась в нашу сторону.
– Привет ещё раз, – поздоровалась она, усаживаясь на свободное кресло, – всё хорошо, что хорошо кончается, правда?
– Ты это сейчас о чём? – осторожно поинтересовалась Дарья.
– Несс нашлась, – радостно сказала Ника, – представляете, она просто хотела побыть в тишине и одиночестве, поэтому спряталась сначала в спортивном зале, а потом, утром, за флигелем, где мы физкультурой занимаемся, в кустах. Ну, у каждого бывает приступ меланхолии, так что всё вполне объяснимо. Но мы ей сказали, чтобы она обязательно предупреждала в следующий раз, если вдруг ей снова захочется уединения. А то ведь испереживались все. Я уже совсем собралась к директору идти, но не пришлось.
– Ты хочешь сказать, – Женька откашлялся, – что Золотницкая нашлась? Живая, так сказать, – тут он беспомощно посмотрел на нас с Дашкой, – и здоровая?!
– А я вам про что! – Ника отпила из своего стакана и довольно слизнула образовавшиеся молочные усы. – Минут двадцать назад пришла, извинилась, конечно, что заставила всех понервничать, и ушла к себе. Я Несс, честно говоря, не слишком люблю, но всё равно рада, что с ней всё благополучно.
– И тебе не показалось, что она выглядит странно или не как обычно?
Дашка быстрее всех из нас взяла себя в руки и теперь задавала очень правильные вопросы.
– Да нет, – беззаботно улыбнулась Ника, – разве что бледная и глаза немного покраснели, так это и понятно. У меня тоже, как поплачу, так сразу и нос красный, и глаза, и даже уши почему-то.
– Может, она не в кусах пряталась, а ещё где-то? – очнулся от ступора Самойлов, – как-то я плохо себе представляю Золотницкую, сидящую на траве.
– Точно, – уверенно заявила Ника, – у неё даже на куртке и на джинсах следы от зелени и земли остались. Теперь замучается отстирывать.
– Следы от травы… – задумчиво повторила Дашка и, не спрашивая, залпом допила оставшийся у меня в чашке кофе, – а я сошла с ума… какая красота… какая досада…
– А она сама больше ничего не сказала? – спросила я, чувствуя, что ещё немного, и я начну смеяться: истерику пока никто не отменял, благо основание – стопудовое.