Все, что происходило между Джейн и Феликсом в Айронвуде, провело некую незримую нить, которая связала их. Эти ссоры, обиды, холод, и в то же время – благодарность и притяжение. Они почти ни разу толком и не разговаривали, а словно и так очень много поняли. Или, по крайней мере, Джейн поняла о нём, и хотела верить, что и он понял.
Она околачивалась вокруг складов, и когда Феликс выходил из какого-нибудь из них, ныряла в ближайший куст. Каждый раз, расцарапав руки о ветки и потеряв из вида короля, она обещала себе, что в следующий раз обязательно подойдёт к нему, но в следующий раз все повторялось.
Вдали за Великими Садами маячило ещё одно приготовление к празднику. Рабочие натягивали белое невесомое полотно на огромный шатер, украшенный золотыми узорами. Уже готовились к предстоящей свадьбе короля, и каждый раз, когда Джейн ненароком замечала отдельно стоящую площадку с рабочими, ее охватывала неведомая грусть. В тот день, когда оглашали невесту короля, Джейн подошла поздравить Кассандру, ее язык заплетался, она говорила что-то невнятное, будто забыла все слова на свете. Кассандра удивлённо смотрела на Джейн, видимо впервые слыша от нее несвязную речь. В конце концов, ей удалось договорить и умчаться прочь в свою комнату.
Она не могла разобраться в своих чувствах тогда, и не могла разобраться в них сейчас. Почему-то ей казалось, что шатер отвратителен и совершенно безвкусен, напротив жители Великих Садов восхищались им изо дня в день. Значит он все-таки красивый. А Джейн ведь так не казалось... Она не могла испытывать любовных чувств к Феликсу. Это было просто невозможно, по сути, они практически друг друга не знали. Или все-таки знали?
Джейн так и не нашла ответов на эти вопросы.
И, конечно же, самой едкой мыслью последних дней, была мысль о том, что она не зашла в туннель ведущий домой. Она просто туда не зашла. Джейн могла уже давно сидеть вместе с мамой и папой, обнимать Аннабель, в их любимом доме... Могла бы. Но она не унывала. Раз Феликс сделал это однажды, значит, сможет сделать еще раз. Она попросит у него прощения и уговорит отправить ее домой. Снова.
А тем временем настал день прославления Отца. Повсюду на улицах висели разноцветные гирлянды, искусственные цветы, вылепленные из глины, по дорожкам были разбросаны конфетти. Великие Сады, которые и так каждый день пестрили своими кукольными домиками, в этот день превратились в настоящую сказку. На главных воротах и в центре парка установили большие пушки, которые периодически выстреливали золотые блёстки. Смотря на все это великолепие, Джейн в очередной раз обрадовалась, что попала в такое чудесное место. И хоть тоска по дому всегда была в ее сердце, она была счастлива, что в Айронвуде так много хороших поводов, чтобы отвлечь ее от грустных мыслей.
С наступлением темноты Джейн отправилась на сам праздник. Она надела такое нежное платье розового цвета, что и сама почувствовала себя прелестным невинным цветочком. Ей так хотелось быть сегодня необычайно красивой. Джейн отпустила Сару с Мелисой пораньше, чтобы и они успели принарядиться. А сама, взяв свой мобильный телефон, пошла фотографировать все убранство праздника. Она подумала, что если все-таки когда-то попадет домой, у нее останется память об Айронвуде. Тем более – телефон пригодится ей сегодня, чтобы включить песню на выступление Тристана. Джейн сделала несколько снимков и уныло посмотрела на уровень заряда – десять процентов. После многочисленных репетиций Тристана и созерцаний фотографий семьи, энергия в ее телефоне неумолимо заканчивалась. Да, уже скоро она не сможет увидеть лица своих родных, но она знала как важно Тристану его выступление и не могла лишать его музыки. Тем более если ей придётся остаться в Айронвуде навечно, ее бы не спасло то количество заряда, которое она потратила на своего друга.
Джейн уже дошла до места, где расположилась высокая сцена. Перед сценой по типу амфитеатра расходились скамьи. В нижней его части располагались мягкие кресла для дам и вельмож, в самом центре, ровно посередине стояло два пышных трона. Два. Джейн ожидала увидеть один, но, видимо, теперь он всегда будет не один. В подтверждении своим мыслям она увидела чуть в стороне от нее, Феликса, ведущего беседу в компании двух вельмож и Кассандры. Он выглядел безумно красивым: его голубые глаза сияли так ярко, а белые волосы казалось ещё сильнее подчеркивали синеву его глаз. На нем был надет ярко-синий мухтан со шлейфом переходящим по типу омбре в небесно-голубой цвет. Кажется, именно в этот момент, Джейн поняла, почему шатер, возведённый за деревней такой отвратительный. Она вспомнила все ее посещения вышиваний с дамами. Как они все восторгались Феликсом и мечтали быть его невестами. Она ведь считала их дурочками. Неужели, она стала одной из этих дурочек? Но почему-то чувства к королю не казались глупыми.