В этот момент небо, простирающееся над всеми мирами, уместилось в сердце Джейн, вместе с Таяной и глазами Феликса. Она одновременно была согласна со словами и короля и девочки.
Джейн посмотрела на заряд своего телефона - три процента. Ей хватит. Она пробежала мимо множества рядов скамеек. И сказала даме объявляющей номера:
— Я буду петь следующая.
— Что? Но вас не было заявлено в списке.
— Не было. Все равно все уже спели, я буду последней.
Она знала песню из её мира, слова которой так подходили к тому, что бы она хотела ему сказать. Она не думала о том, как это будет нелепо, что она ему потом будет объяснять, и как сильно будет смеяться Кассандра во время ее выступления. В её голове сейчас жило лишь – "Для меня небо – это ты".
— Скажите, что играть оркестру, — женщина дала довольно громкое название трем людям с минимальным набором инструментов.
— Ничего не надо играть. У меня своя музыка, — она нажала “Play” и положила телефон на балку над головой.
Джейн вышла на сцену и тут же захотела сбежать с нее. На нее смотрели тысячи глаз, и она сама не понимала, как оказалась среди выступающих. Какой-то глупый порыв, от которого теперь не сбежать. Она никогда не боялась выступать перед публикой, хоть и считала свой голос недостаточно хорошим для выбранной ею песни. Она лишь боялась смотреть на Феликса во время пения. За все время, проведенное в Айронвуде, ей еще не казалось все настолько абсурдным: этот мир, его жители, их король, и чувства к нему. Откуда они взялись? Она этого не заметила. Все вокруг передавали друг другу слухи о её экзотической любви к Тристану. Ведь она – не такая как все и любовь у нее должна быть непохожей на все прочие. А оказалось – такая же, как все – влюблена в сильного и красивого. Хотя ей казалось, что она смогла увидеть в нем что-то другое помимо этого. Или все эти девушки с унылыми стихами тоже видят в нем что-то большее, нежели силу и власть? Как она вообще оказалась на сцене? Что она здесь делает? Джейн хаотично осмотрелась по сторонам, не зная как достойно сойти со сцены.
Вступительный проигрыш песни уже подходил к концу, все притихли и в ожидании не сводили глаз с неожиданно возникшей певицы. Прямо по центру сцены напротив Джейн сидели Феликс и Кассандра. Невеста короля перестала смеяться и села в кресле ровно, напряженно выдвинувшись на самый край. Взгляд Феликса переменился с холодного скучающего на холодный оживленный. Джейн вспомнила, как Тристан сказал, что отправляя ее домой, Феликс хотел, чтобы она была счастлива. И она запела.
Этот мир похож на букет сирени.
Он не розовый – лёгкий, но почти...
Всем достались чашечки с пятью лепестками,
А тебе – только стебель всех нести
Средь голых полей и потерянного чувства –
Твоя душа, как белая кисть аканта.
Любить тебя – поистине искусство,
В котором не имел никто таланта
И много слов слетало с чьих-то уст –
Банальных слов, не для мужских сердец.
Моя любовь скрывается в душе
Сильнее речи, что создал творец,
Сильнее вздоха или жажды жизни.
В нашем невнятном и простом сюжете
Ты тот, чей аромат хочу вдыхать я
В этом чужом сиреневом букете.
Когда прозвучали последние аккорды, Джейн сбежала со сцены под целый шквал аплодисментов. Видимо, в этом мире вообще никогда не слышали нормальных песен, раз ее неидеальное пение было так восторженно встречено. Она постаралась укрыться в тени шатров. Её руки неистово тряслись. Она всю песню смотрела на него, и он безотрывно смотрел. Какое сумасшествие! На что она рассчитывает? Почему она просто не зашла в созданный им ход в её мир? Из-за её спины появился Тристан:
— Это было потрясающе. Я никогда не слышал такого восхитительного пения. Только я не понял, почему ты вышла именно..., — он запнулся, — в это время.
Джейн поспешила оправдаться:
— Я просто не могла уже слушать ваших девиц. Они были словно стеклянные. Хотела, чтобы весь Айронвуд послушал настоящую песню. Конечно, это не мной написанные слова и не мне этим гордиться. Да и певица, которая поет эту песню в нашем мире, исполняет ее в сто раз лучше меня. Я бы тебе включила, но телефон больше не работает.